B.E.S.

    Не думаю, что мой предыдущий фанфик произвёл фурор. И всё-таки что-то во мне требует накропать продолжение, как и было задумано. Хотя бы затем, чтоб объяснить, что это за Бесы и откуда они взялись.
    Заранее попрошу прощения на тот случай, если сие творчество оскорбит чьи-то религиозные чувства. Правда, простите, я не со зла и даже не из вредности или выпендрёжа. Это просто загогулины фантазии, творческий полёт и немного личной неприязни, зародившейся на уроках истории в шестом или седьмом классе, когда мы изучали «деятельность» инквизиции.
    И ещё. Сразу хочу предупредить, что никого из героев «Евангелиона» здесь не будет. Могу себе представить ваше искреннее недоумение и возмущение. Прекрасно пойму, если вас не заинтересуют судьбы каких-то левых действующих лиц. Если вам всё же любопытно узнать историю появления Бесов, то, чтобы не тратить время на погружение в судьбы и характеры персонажей, можете просто прочитать небольшой отрывок третьей главы, со слов: «Это стало происходить со мной примерно за год до Второго Удара». И поймёте – что к чему.

    Другая сторона-2
    7 Я

    Первое Я – Виктор Степанов

    Меня разбудил звонок. Дадут мне когда-нибудь выспаться?! Нужно было отключить телефон. Я трое суток не смыкал глаз, домой добрался «на автопилоте», рухнул на диван и моментально вырубился. Взглянув на наручные часы, я понял, что отдохнуть мне удалось всего полчаса. Велик был соблазн накрыть голову подушкой и подождать, пока у звонящего кончится терпение и он отступится. С другой стороны, это могло быть что-то серьёзное. Неужели опять вызовут на операцию? Я ведь отдежурил две с половиной смены подряд. Должны же понимать, что я после семидесяти бессонных часов для пациентов просто опасен.
    Телефон не замолкал. Выдав несколько «добрых» слов в адрес звонившего, кем бы тот ни был, я, покряхтев, поднялся с дивана.
    -Алё.
    С другого конца провода донёсся смущённый голос Лёли:
    -Привет.
    Я не бросил трубку лишь потому, что знал: если сделаю это, сестра заявится прямиком ко мне в квартиру. Я, конечно, могу исчезнуть, но она последует за мной хоть в Антарктиду, точнее в то, что осталось от шестого континента после Второго Удара. К тому же я слишком устал для салок.
    -Чего тебе?
    Лёля растерялась, кашлянула, пытаясь заработать немного времени, чтобы собраться с мыслями.
    -Понимаешь, Витя,- она говорила так медленно и неуверенно, что мне стало её почти жаль. –Я просто хотела… собиралась… У меня ведь День Рождения через две недели. Я буду отмечать у нас на даче. Приходи, пожалуйста.
    -У меня много работы,- сухо сказал я.
    -Но, может быть, ты всё-таки сумеешь…- залепетала Лёля.
    -Вряд ли,- отрезал я.
    Сестра негромко вздохнула.
    -Как хочешь. Но я всё равно буду тебя ждать.
    Я повесил трубку. Наверное, Лёля ещё что-то собиралась сказать, но я не хотел слушать.
    Иногда мне кажется, что я ненавижу её.
    
    Мне, как старшему, положено заботиться о сёстрах и брате. Но они сами могут за себя постоять. Всегда могли. Даже в детстве. Кроме, пожалуй, Иры. Она очень мягкая и ранимая. Зато в Ане боевого духа хватит на целую дивизию и ещё на пару батальонов останется. Лёля тоже себя в обиду не даст. Димка, вообще, парень на редкость шустрый.
    Не скажу, что наша семья была самой дружной в мире. Криков, ссор, обид хватало. Больше всех обычно скандалила Аня. Как правило, дети, по крайней мере, в раннем возрасте побаиваются родителей. Но только не Аня. Она не уступала, всегда прямо высказывалась, даже если её мнение шло вразрез с отцовским или материнским. Именно с мамой Аня ругалась чаще всего. Практически постоянно. Обычно по мелочам, но этих мелочей было много. Когда подросла «следующая» сестра, у старшей появился ещё один партнёр для склок. До сих пор не понимаю, как удавалось выводить из себя такого феноменально миролюбивого человека как Лёля. Тем не менее, факт остаётся фактом. Да и скандалов вне дома Аня не старалась избегать. Она никогда не начинала первой, но если её задевали, сдачи давала с лихвой. Не даром кое-кто сравнивал сестрицу со змеёй: та тоже спокойна, пока её не трогаешь, но коли наступишь на это пресмыкающееся – пеняй на себя. Помимо разборок Нюра ещё увлекалась самбо, каратэ, самолётами и парашютами.
    Все мы, так или иначе, занимались спортом. Я ходил на хоккей, Аня – изначально на плавание, Лёля – на фехтование, пока не занялась танцами всерьёз, Ира - на шахматы. Наш Дима, вообще, перепробовал все, что только можно: и бокс, и волейбол, и плавание, и бег, и футбол, и дзюдо, и спортивную гимнастику. Сейчас взялся за прыжки на батуте. Кроме того, Дима ещё участвует в школьной самодеятельности, которая, пожалуй, является самым постоянным его увлечением. Мой брат не из тех людей, у которых шило в одном месте. Нет. У Димки шила во всех местах.
    Что я ещё могу рассказать о своей семье?
    Родители у нас были самые лучшие. Семён и Алиса Степановы. Именно в честь мамы Ира и назвала дочку. Алиса -сейчас я о племяннице- странная девочка. Впервые мы встретились, когда ей было лет семь-восемь на вид. Меня повергли в изумление красные глаза, не говоря уже о синих, точнее, голубых волосах. Плюс неестественная бледность. Хотя мне ли поражаться необычному цвету кожи? Я сам без маскировки как родной брат Нельсона Манделы. Вдобавок, девчушка принадлежала к монголоидной расе. Я не националист, упаси Господи, но все равно было как-то чудно.
    Мы с Алисой редко контактируем. Обычные дальнеродственные отношения. Она славная девочка, не думаю, что к родной племяннице я бы относился лучше. Просто Ира и Алиса много времени проводят с Лёлей, а я с обществом средней сестры мириться не могу. Я вижусь с младшими не так часто, как хотелось бы. Впрочем, мы и с Аней подолгу не встречаемся – у нас обоих большую часть времени занимает работа.
    Не понимаю, как Ире удаётся одинаково успешно заниматься и карьерой и дочерью. Моя младшая сестра талантливейший психиатр, она спасла сотни и сотни человек, буквально вырвав их из лап безумия. Она никогда не добилась бы столь внушительных результатов без помощи своего Беса. Но даже будучи обычным человеком, Ира, всю себя отдавая любимому делу, обязательно достигла бы успехов, пусть и не таких масштабных. Кроме ума и врачебного дара Иришка обладает ещё и редкой красотой. Когда сестрёнка идёт по улице, люди оборачиваются ей вслед. Особенно долго с разинутыми ртами стоят мужчины. Аня симпатичная… иногда, Лёлю, пожалуй, можно назвать хорошенькой, но обе они, даже вместе взятые, и близко не могут сравниться с Ирой. Что ж, кто-кто, а Иришка заслуживает красоты. Это лишь малость, которой судьба наградила мою младшую сестру, чтобы хоть как-то возместить ей годы мучений в инвалидном кресле.
    До поры наша семья была обыкновенной. Шумной, не всегда дружной, но ничем особо не выделяющейся.
    Всё началось за несколько месяцев до Второго Удара. К тому времени я уже был женат и жил отдельно, с родителями и сёстрами стал видеться реже. Возможно, именно поэтому сначала и не обращал внимания на странные перемены в Лёле. Но настал момент, когда не увидеть уже было невозможно. Сперва я заметил, что сестра стала выглядеть измученной: бледной, нервной, с тёмными кругами под глазами.
    -Ты нормально спишь?- наконец спросил я. –Знаю, у тебя сейчас учёба, защита диплома не за горами, но нельзя же так себя изводить.
    Лёля тогда устало улыбнулась:
    -Всё нормально. Да и учёба тут не при чём. Просто снятся какие-то дурацкие сны.
    -Сны?
    -Да. Глупые кошмары. Конец Света и всё такое. Сама виновата, насмотрелась этих голливудских фильмов.
    -Так ты не высыпаешься?
    -Не всегда. Вить, не бери в голову,- отмахнулась Лёля. –У тебя своих забот сейчас до крыши и выше. Как Наташа? Когда мне ждать племянников?
    Сестра пыталась казаться беззаботной, но я видел, что она всерьёз обеспокоена. Но, как верно подметила Лёля, у меня самого тогда было дел невпроворот. Да и чем бы я смог помочь? Ничем.
    В конце мая Лёля легла на лечение в психоневрологический диспансер. Врачи успокаивали нас, списывая всё на умственное переутомление. Но все в семье понимали, что причина не в этом. Мы не знали, что происходит с нашей Лёлей. А ей с каждым днём, точнее, с каждой ночью становилось всё хуже. Доктора разводили руками. В августе Лёлю отдали не лечение в психиатрическую больницу.
    К тому времени сестра уже перестала походить на человека. Видения, которые все считали галлюцинациями, теперь мучили ей и днем. Не просто мучили, а выворачивали наизнанку психику, не давая ни секунды покоя. Лёля жила в аду круглосуточно. Она перестала узнавать людей и вообще не реагировала на окружающий мир. Постоянно кричала, хватаясь за голову, орала какой-то несусветный бред, истерически плакала и хохотала одновременно. Мы навещали её почти каждый день, но она никак на нас не реагировала. Это было очень страшно.
    Однажды Лёля всё-таки узнала меня. Она бросилась ко мне, наверное, хотела обнять, но смирительная рубашка помешала.
    -Витенька, сделай что-нибудь!- взмолилась сестра. –Они же сами не знают, что творят! Они же столько народу загубят! Времени совсем мало осталось! Адама проткнут, и тогда конец всему, понимаешь, КОНЕЦ?
    Согласитесь, это не походит на речь нормального человека. Я, как мог, старался её успокоить. Не получилось. Лёля поняла, что её не воспринимают всерьёз.
    -С тобой хорошо обращаются?- шёпотом спросил я, искоса поглядывая на нагловатую медсестру. Она мне не нравилась, вызывала подозрение и неприязнь.
    Но Лёля уже потеряла чувство реальности. У неё начался очередной припадок.
    Откуда я мог знать, что сестра не бредит?
    Из-за недуга Иры в нашей семье нередко царило уныние, а когда заболела Лёля, и вовсе начался траур. Мама часами плакала, отец угрюмо молчал. У сестёр глаза постоянно были на мокром месте. Только Дима вёл себя как обычно. Ему ведь тогда было всего несколько месяцев отроду.
    Так продолжалось почти до середины сентября. Сентября двухтысячного года. А потом всё изменилось. Не за один день, а за пару минут. Раз – и я уже бес. И мои сёстры с братишкой тоже.
    Я не сразу понял, что и как со мной произошло. Не успел и глазом моргнуть, как… Это не объяснишь. В меня словно подмешали ещё кого-то. И кто-то, то есть я вмиг оказался в психиатрической лечебнице, где держали Лёлю.
    Сестра стояла в коридоре. От её смирительной рубашки остались только лохмотья, как после крепкой драки или небольшого взрыва, зато сама Лёля выглядела нормальной. Спокойной, счастливой, весёлой. Её длинные, прежде светлые волосы стали багряными, кожа из молочной сделалась коричневой, а глаза теперь были не кристально-серыми, а жёлтыми, такими яркими, что их цвет можно было разобрать на расстоянии двадцати шагов. Лёля посмотрела на меня, улыбнулась, подмигнула. За её спиной появилась Аня. Через секунду рядом опять вспыхнуло что-то красное, и возникла Ира. Инвалидной коляски и близко не было. Сестрёнка сама стояла на ногах. Мы все переглянулись. Никто не испугался и не удивился, происходящее казалось нормальным и естественным. В нескольких метрах от меня снова мелькнула красное зарево.
    На полу лежал крохотный комочек, завёрнутый в пелёнки, из-под которых было видено только крошечное личико. Однако ребёнок не плакал, вид у него был безмятежный и довольный. Ира медленно подошла к младенцу. Каждый шаг явно доставлял её наслаждение. Младшая сестра наклонилась и взяла Диму на руки. Лёля, глядя на это, с уверенной и игривой улыбкой изрекла:
    -Ну что, родные мои, пора вмешаться. Весь мир не выручим, а вот собственный город спасти имеем право.
    Моя жизнь, изменившись в одно мгновение, понеслась как бронепоезд, пущенный под откос. На меня свалилась сила, о которой любой мало-мальски здравомыслящий человек не вздумает и мечтать. По началу казалось, что новые способности ограничены только моралью и воображением.
    Но скоро мы убедились, что даже бесы не могут контролировать всё. Наших родителей убили, а мы не смогли их вернуть. Воскрешение – это не по нашей части. Ну почему так?!.
    Через пару месяцев после гибели отца и матери, от меня ушла жена. Она просто не выдержала. Наташа всегда ценила в людях в первую очередь доброту (трудно поверить, но, тем не менее, такие женщины всё-таки существуют). Поэтому Виктор Степанов – хирург, верный своим убеждениям и преданный любимому делу, был для неё идеалом. Когда в меня вселился бес, то есть, когда я сам стал Бесом, то прежний Витя изменился. Понимаете, у каждого приличного беса есть свои обязанности, при чём далеко не всегда они связаны с соблазнением и развращением невинных душ. Ставший частью меня отвечал за наказания грешников. Не тех, которые умерли и уже находились в аду, а тех, кто был жив, но заслуживал смерти. Собственно, миссия заключалась именно в отправке на тот свет, проще говоря, в убийствах. Наказание равно: преступление плюс натёкшие проценты. Обычно смерть или другие неприятности грешников выглядят как простые несчастные случаи. И вот я, Я – человек дававший клятву Гиппократа, стал этим заниматься. Ежедневно, по несколько сотен или тысяч… Наверное не стоило ничего рассказывать Наташе, только я не мог ей врать. А она не могла смириться с мужем-убийцей, да ещё и бесом по совместительству. Я не имею права её за это винить. Конечно, мне ничего бы не стоило «загипнотизировать» Наташу или просто заставить забыть лишнее. Но так не поступают с любимыми.
    Итог: родители убиты, жена ушла, а я занимаюсь тем, от чего хочется удавиться, и что противоречит всему моему существу… по крайней мере, той его части, которая когда-то была только мной. И всё это из-за Лёли! Если б она не согласилась на сделку с Дьяволом, никто из нас не стал бы Бесом.
    
    На самом деле я не устал. Нечисть никогда не устаёт, во всяком случае, физически. А вот моральные силы у меня были подточены. Я так утомился от всего и всех. От этой проклятой силы, от того, кто её даёт и сидит во мне, от родственников и ссор с ними, от разлуки с Наташей.
    Хватит, больше не могу. Я обещал жене… бывшей жене, что не появлюсь в её жизни. Бывали моменты, когда мне казалось, что я уже умер – без неё, без её улыбки, ласкового любящего взгляда. И всё-таки я сумел сдержать слово. Однако сейчас… я больше просто не могу! Я должен её увидеть или хотя бы услышать!
    -Ало. Ало, говорите, я слушаю.
    Ты слушаешь? Нет, это я слушаю. Слушаю твой нежный и мягкий голос, размеренное и тихое дыхание.
    -Ало, вас не слышно. Или это кто-то балуется?
    Поняв, что она собирается положить трубку, я выпалил:
    -Наташа, это я.
    Теперь молчание воцарилось и на другом конце провода. На минуту, не меньше.
    -Чего тебе?- наконец негромко произнесла Наташа.
    -Не знаю.
    -Тогда зачем звонишь?
    -Затем, что ты запретила появляться.
    -Витя, не начинай опять.
    -«Витя, не начинай опять»,- повторил я. –Мы четырнадцать лет не виделись, не слышались, и это всё, что ты можешь сказать?
    -Сказать я могу всё, что угодно. Просто не хочу. Извини, мне надо идти.
    Она старалась, чтобы её голос звучал твёрдо, но я уловил дрожь.
    -Наташа, подожди! Не… Мне не с кем посоветоваться.
    Бывшая жена прерывисто вздохнула:
    -Что у тебя случилось?
    -В общем-то, ничего нового. Сейчас звонила Лёля, звала на свой День Рожденья.
    -И что? Подожди, неужели, вы всё ещё в ссоре?
    -Нет. Просто не общаемся. Я злюсь на неё. Или не злюсь. Сам не понимаю. Если б не она, то…
    -Что «то», Степанов?- Наташа ухмыльнулась. Как мне хотелось почувствовать в её голосе любовь или хотя бы тоску по былому. –Ничего бы не было. Мы бы все погибли вместе с Синедорожинском.
    -Да знаю я!
    -Я знаю, что ты знаешь. Тебе просто надо на кого-нибудь злиться. А из более-менее виноватых под рукой только бедная Лёля. Я вообще не понимаю, как она это терпит. Твоя сестра имеет полное право сама на тебя обидеться.
    -Ты будешь смеяться, но я с тобой согласен.
    Наташа снова помолчала.
    -Так я и думала.
    Она меня как будто насквозь видит. Ни один другой человек, включая ближайших родственников, никогда не понимал меня лучше, чем Наташа. Как же мне её не хватает, как же плохо без неё!
    -Витя, хватит ждать, пока злоба пройдёт. Она, видимо, крепко засела. Сделай сам первый шаг. Начни общаться с Лёлей, пусть понемногу.
    Настала моя очередь усмехнуться:
    -Ты будто про лекарство говоришь. «Понемногу три раза в день».
    -Для начала достаточно одного раза в неделю. Ладно, мне надо идти.
    Последняя фраза ударила меня как обух по голове.
    -Погоди! Наташа, расскажи хотя бы как твои дела.
    -Не думаю, что это нужно.
    -Не нужно. Но для меня важно. Пожалуйста.
    Наташа опять вздохнула и медленно, подбирая слова, произнесла:
    -Всё в порядке. Работаю по специальности, в поликлинике. В Сочи нравится. Море пальмы и так далее. Есть муж, детей нет. Недавно умер отец.
    -Соболезную,- посочувствовал я машинально, всё ещё переваривая информацию о наличии мужа.
    -Спасибо. А вы как?
    -Тоже ничего. Я работаю всё там же, сёстры тоже. Аня дослужилась до заоблачных званий. Ира удочерила девочку. Димка уже совсем большой, девятый класс заканчивает.
    -А Лёля?
    -Замуж вышла. Кстати, хорошего парня отхватила. Мы хоть и мало общаемся, но он очень помог, когда Иру… Не важно, всё уже в порядке.
    -Тогда передавай поздравления Лёле. Ане и Ире тоже… А у меня уже седые волосы появились.
    -И что?
    -Ничего. Ты-то, поди, прежний. Я старею, ты нет. Всё просто.
    -Наташа, я…
    -Молчи лучше. И не звони больше. А с Лёлей помирись обязательно. Она не тётя Клава с пятой автобазы, а твоя родная сестра.
    И Наташа положила трубку.
    Мне не стало легче после этого разговора. Под конец беседы я расслышал грусть в словах бывшей жены, и это не принесло ни удовлетворения, ни даже малейшей радости. С чего тут торжествовать? Нам обоим плохо.
    Но так было не всегда. Почему я столь долго не вспоминал об этом? Ведь не раз и не два в моей жизни я считал себя самым счастливым человеком в мире. Когда был с Наташей. И не только. Ещё до знакомства с ней…
    На книжной полке стояла рамка со свадебной фотографией. Я держал Наташу на руках, она смеялась, обнимая меня. У нас обоих глаза светились от счастья. Так просто. И так далеко.
    Я перевёл взгляд на другое фото, стоящее на краю той же полки. Этому снимку было уже пятнадцать лет. Три светловолосые девушки сидели на небольшом диване, смеясь и прижимаясь к улыбающемуся молодому человеку. По бокам сидят ещё двое – мужчина и женщина средних лет. У обоих тоже светлые волосы, только у него – с каштановым оттенком, а у неё – почти белоснежные. Женщина держит на руках младенца. Этот младенец – единственный на снимке, у кого нет улыбки до ушей.
    Я подошёл и взял фотографию в руки. Она была сделана за полгода до Второго Удара. Всё ещё было в порядке, не считая надоедливых ночных кошмаров Лёли, которые пока не свели её с ума. Семья. Все вместе. Так и должно быть.

    
    Второе Я – Анна Степанова

    Если не углубляться в специальную терминологию, то бой можно коротко описать так: я была хороша, но противник оказался лучше и за пару минут уложил меня на лопатки, хотя и не без труда.
    От досады я даже зашипела. Но ничего не поделаешь, всё было честно. Мне оставалось только радоваться за выигравшего, глядя на потрескавшийся от времени потолок спортзала. В поле моего зрения появилась протянутая рука. Я ухватилась за неё и поднялась.
    Сержант Сверчков выглядел сконфуженно и растерянно, что не типично для человека, только что одержавшего победу.
    -Извините, Анна Семёновна,- пробормотал он, на мгновение задержав мою ладонь в своей. Просто поразительно, как такой скромный и стеснительный человек может быть солдатом, причём первоклассным.
    -Отставить!- приказала я, отряхивая рукава своей спортивной куртки. –За что тебе извиняться, Сверчков? Имеешь полное право гордиться собой.- Я обвела взглядом остальных бойцов, собравшихся в полукруг и наблюдавших за схваткой. Четверых из этих красавцев я поборола, а вот с сержантом не справилась. Значит, надо больше работать над собой. Я действительно в последнее время запустила тренировки по рукопашному бою.
    –Все свободны,- объявила я, подходя к боксёрской груше, висящей в углу спортзала. Вот если б здесь ещё сделали полный ремонт, цены этому помещению не было бы. Ладно, с инвентарём проблем нет, и на том спасибо.
    Мои ребята мгновенно выстроились в две шеренги и направились к дверям.
    -Товарищ командир, вы остаётесь?- спросил младший лейтенант Игнатенко, застопорившись у самого выхода.
    -Да,- отрезала я и принялась лупить грушу. –Спокойной ночи.
    Мальчики знают, что ко мне лучше не лезть лишний раз с пустыми вопросами, но иногда об этом забывают. Впрочем, называть их мальчиками – всё равно что величать динозавров ящерками. Двадцать четыре орла-богатыря. Первоклассные пилоты, да и на земле способны задать крепкого жару. К любому из них мне не страшно повернуться спиной, каждому я могу доверить свою жизнь.
    Хотя, мою жизнь прервать не так-то легко. Я ведь бес. Оружие, которое может меня убить, есть только у Крестоносцев. Но и они не решатся его применить, потому что знают – смерть Беса неминуемо вызовет Третий Удар. Они не посмеют тронуть нас с братьями и сёстрами. Храбрости у этих трусов хватило лишь на то, чтобы отыграться на наших близких. Крестоносцы… Я так сильно ударила по груше, что шов треснул, и на пол посыпался песок. Ещё удар, опять, снова. Через несколько секунд от груши остались лишь обрывки и куча песка. Я раздражённо дёрнула плечами. Даже если ты в бешенстве, инвентарь, особенно казённый, портить не годится. За пару мгновений под моим пристальным взглядом груша вновь стала целой и невредимой. Если бы всё можно было так легко исправить.
    Мне до сих пор снится день смерти родителей. Почему меня или Вити, или Иры, или Лёли не было тогда в квартире?! Появись любой из нас там на минуту раньше, и мама с папой сейчас были бы живы. ЖИВЫ!
    …Мама лежала на полу в гостиной, папа – в прихожей, возле двери в кладовку. Наверное, собирался достать ружьё. Квартира разгромлена. Из комнаты доносились вопли Димы, которому тогда не было и года. Именно плач младшего брата вывел меня из ступора. Я почти машинально пошла в комнату, к детской кроватке. С Димой всё было в порядке, но вокруг словно прошёлся огненный вихрь. Скорее всего, кто-то пытался убить Диму, причем, не скупясь на средства. К счастью, брат смог за себя постоять. Точнее, за него постоял живущий в нём Бес. Впрочем, теперь они были одним целым, так что, наверное, не стоило воспринимать их как две отдельные персоны.
    Не помню, когда и как появились остальные. Я заметила их, только когда услышала плач Иры и крик Лёли. Витя молчал. Это ещё хуже.
    Какой идиот сказанул, что месть не приносит удовлетворения? Приносит, ещё какое! Те, кто убил родителей, заплатили. Гораздо страшнее физических пыток психологические. Самые жуткие страхи, суммированные и преумноженные. Я с удовольствием наблюдала за тем, как эти подонки подыхали от страха. Разрыв или остановка сердца.
    Убийц Крестоносцы выдали сами. У них не принято бросать своих в беде, но случай был критическим. Мы выдвинули ультиматум: либо нам отдадут тех, кто ворвался в нашу квартиру, либо мы начинаем войну. У Крестоносцев есть средства, способные убрать нас. Но от Третьего Удара защититься будет нечем. К тому же, иметь возможность – не значит смочь воплотить планы в реальность. Ещё не известно, кто кого бы раньше уничтожил.
    Вам, наверное, интересно, кто такие Крестоносцы? Если вкратце, то это организация, главная цель которой - истреблять бесов. Технологии такие, что в NERV и SEELE могут смело кусать локти от зависти. Появилось это сообщество сразу после последнего крестового похода, то есть давно. Видно тем, кто вообразил себя воинами божьими, не сиделось спокойно на одном месте. Обломались со «святой землёй» и нашли новую задачу, чтобы почувствовать себя великими, избранными.
    Мы лишились родителей. И друг друга: окончательно раскололись на два лагеря – Я с Витей и Лёля с Ирой.
    Битьё груши не поможет. Я не чувствую усталости. Это не столь хорошо, как кажется на первый взгляд. Порой усталость – единственный способ заставить себя отвлечься от гнетущих мыслей и дать отдых телу. Я лишена такой возможности.
    Когда утром ко мне в кабинет заявилась Лёля, это меня мало порадовало. Сестра без лишних предисловий пригласила на День Рождения. Я отказалась.
    -Дел много или просто не хочешь?- Лёля вопросительно посмотрела на меня.
    -И то и другое,- в подтверждение я начала просматривать личное дело одного пилота, которое мне только что принесли. –Что за ерунда!
    -Что там?- Леля подошла и через моё плечо взглянула на документы. –Кто это?
    -Кандидат в пилоты «Ворона-26». Самолёт недавно построили, теперь подыскивают лётчика. А этот парень – лучший из всех претендентов.
    -И что тебя так возмутило?
    Я перевела взгляд на сестру.
    -То, что он - Демьянов Александр Петрович.
    -Ты его знаешь?
    Я кивнула, со словами:
    -Помнишь дело о подростковой банде? «Тиски». Я тогда ещё работала в милиции, на процессе выступала обвинителем.
    Лёля помрачнела. Воспоминания удовольствия ей не доставили.
    -Это когда…
    -Именно. Когда я добилась вышки практически для всех членов сего коллектива.
    В глазах сестрёнки появилось негодование. Тоже мне праведница!
    -Они же были ещё детьми! Старшему только-только исполнилось семнадцать!
    Негодовать и я умею.
    -Что с того? Надо было их отпустить? Может, ещё конфеток на дорожку дать? Лёля, они людей грабили, калечили и убивали! А скольких девчонок изнасиловали? Две из них потом себе вены вскрыли. Неужели ты впрямь веришь, что из этих отморозков получились бы нормальные люди? Да таких убивать надо без суда и следствия! И плевать, что ещё малолетки!
    -Ты гордишься собой, да?
    -Не то слово! А ты считаешь меня убийцей? Говори прямо, не стесняйся. Я и есть убийца. Как-никак самолично командовала расстрелом. И знаешь, мне это доставило удовольствие.
    Лёля глядела на меня с ужасом. Но ссоры она не хотела, поэтому решила немного сменить тему:
    -А как же этот Александр выжил?
    -Он в «Тисках» был новеньким, не успел совершить ни одного убийства. Я смогла только упечь его за решётку на пять лет.
    Лёля всплеснула руками:
    -И, по-твоему, этого мало?!
    Я не выдержала:
    -Алё, очнись! Ангелочком он не был! Грабил и избивал не хуже товарищей! Плюс изнасилования. Я б его с удовольствием к стенке поставила, вместе с остальными.
    Дверь открылась, появился сержант Сверчков и доложил о том, что прибыл младший лейтенант Демьянов. Мне захотелось плеваться.
    -Зови.- Когда подчинённый скрылся, я сквозь зубы процедила: -И как таких уродов к службе допускают?
    -Дефицит кадров,- саркастически объяснила Лёля. –После Второго Удара в армии дела идут далеко не на ура.
    -Без тебя знаю!- огрызнулась я.
    Зашёл Демьянов. Собирался представиться, но я перебила:
    -Уходи.
    Он недоумённо взглянул на меня. Узнал. Но ему удавалось держать себя в руках.
    -Как?..
    -Ногами.
    -Куда?..
    -Куда хочешь. Главное – подальше отсюда. Желательно на Южный полюс. Но Чукотка тоже подойдёт.
    -Аня!- цыкнула сестра.
    Я перевела убийственный взгляд на неё.
    -В присутствии подчинённых не Аня, а как минимум Анна Семёновна, если не хочешь обращаться ко мне по званию. Уж не поучать ли меня вздумали, ЛЕЙТЕНАНТ Волкович? Может, для начала в звании подниметесь? Я-то лейтенантом была ещё до Второго Удара.- Я снова переключила внимание на Демьянова. –Чего стоишь? Тебе ясно сказано – вон!
    -Никуда я не пойду!- ответ не по уставу, зато решительно и твёрдо. В синих глазах решимость и упорство, которым даже я могу позавидовать.
    Я быстро пробежалась по личному делу. Впечатляет. Если б не уголовное прошлое субъекта, я б с удовольствием его приняла. Но преступники мне не нужны. Как же его выпереть?
    Я потянулась и вкрадчиво спросила:
    -Ты ведь меня помнишь?
    -Так точно.- Голос ровный, лицо бесстрастное, но ладони машинально сжались в кулаки.
    Я сладко улыбнулась:
    -Нелегко было добиться приговора для несовершеннолетних. Многих из вас вполне могли отпустить, если б за дело взялась не я.- Костяшки его пальцев побелели, но на лице по-прежнему не дрогнул ни один мускул. –Догадайся, кто командовал расстрелом?- Я по-детски изобразила наведение оружия. –Готовсь, целься, ПЛИ! Паф!- и я «выстрелила» в него.
    Наконец-то! Вот и реакция! Сорвался! Глаза вспыхнули, кулаки сжались так, что кости захрустели. Ещё секунда, и он накинется на меня.
    -АНЯ!
    Нет! Крик Лёли всё испортил. Демьянов моментально восстановил контроль над собой.
    -Дура!- сестра развернулась и вышла, хлопнув дверью.
    Надо же, все усилия коту под хвост. Теперь этого уголовника хрен расшевелишь.
    Младший лейтенант проводил мою сестрицу почти благодарным взглядом. Демьянов был, наверное, тысячным человеком, подумавшим: «Какая стерва эта Аня и какая прелесть эта Лёля!».
    Конечно, как обычно. Святая Лёля! Пример для подражания, эталон во всём! Родительская радость и гордость. Не то что Аня. А я и впрямь не подарок. Никогда не ластилась, не подмазывалась, не подстраивала своё мнение под чужое. И не прощала обид. Даже отцу и матери. Однажды они силком увёзли меня на дачу, помогать окучивать картошку. Мне было лет тринадцать. Я пообещала себе, что раз уж мне выходные испортили, то и я родимым покоя не дам. Я упорно и методично портила маме с папой кровь два дня на пролёт. А перед окончанием одиннадцатого класса мы с родителями так распазгались, что я запретила им приходить ко мне на Последний Звонок, вручение аттестатов и Выпускной. Я не лучшая в мире дочь. Равно как и сестра. Ну и ладно.
    Почему бы мне не воспользоваться своими возможностями, чтобы отделаться от Демьянова? Потому что тогда придётся поработать над его памятью, а я хочу, чтоб он хорошенько запомнил, кто и как его поставил на место.
    -Чёрт с тобой,- я встала из-за стола и подошла к кандидату в пилоты. На свете ничтожно мало мужчин ниже меня ростом, поэтому я привыкла смотреть на противоположный пол снизу вверх, и отношусь к этому спокойно, с иронией. Но сейчас разница меня задевала. Стало ещё противнее. –Посмотрим на твою физическую подготовку. Выдержишь – приму. Нет – до свидания. Пойдём, стадион заждался.
    Одиннадцать с половиной часов я измывалась над Демьяновым, заставляя его выполнять самые разные физические упражнения. Бег, отжимания. Перекладина, штанга. Снова и снова. Я дала волю воображению. Минута за минутой, час за часом. С младшего лейтенанта пот катился не ручьями, а целыми реками. Несколько раз у него из носа шла кровь. Демьянов не обращал внимания, машинально вытирая её с лица. Мои ребята, видя всё это, никак не могли взять в толк, отчего я так зверствую. Конечно, я с ними тоже не сюсюкаюсь, но знаю меру. «Анна Семёновна, так даже космонавтов не готовят!- укорил подошедший полковник Петренко, начальник базы. –Ведь угробите парня». «Тогда похороны оплачу из собственного кармана»,- ухмыльнулась я. Мне казалось, что ещё чуть-чуть, и Демьянов сломается. Должен же быть предел человеческим возможностям! Но надежда таяла с каждым часом. Да, Демьянов всё сильнее уставал, но всё ярче в его взгляде разгоралось упрямство и неимоверное желание выстоять. В конце концов, я не выдержала.
    -Хватит. Считай, что взят. Иди за мной, покажу казарму.
    Представьте себе, я переменила решение. Надо быть законченной остолопкой, чтобы упустить такой ценный кадр.
    Не знаю, каким чудом этот ценный кадр держался на ногах. Но он шёл вполне твёрдой походкой.
    Я провела небольшую экскурсию по казарме, последним делом показала койку, на которой Демьянову предстояло теперь почивать.
    -И ещё одно,- я впилась в его мыли.
    А вы как думали? Я не собиралась работать бок о бок с человеком, который люто меня ненавидит и может в любой момент ударить в спину.
    Так, что тут у нас? Детство. Трудное. Родители алкоголики, младший братик умер. Сейчас разрыдаюсь от жалости. Едем дальше. Первая любовь. Да, ну и шалавой она у тебя оказалась. Вторая любовь. Не лучше первой. Третья, вообще, - ужас, летящий на крыльях ночи. Парень, а ты не думал о карьере евнуха? С женщинами тебе всё равно не везёт. А, вот оно. Друзья-товарищи, улица, преступления. Ладно, эти воспоминания я тебе оставлю. Ага, суд. Это мне и нужно. Вот и я. Что-то с жаром говорю, доказываю присяжным. Синяя форма. Надо же, как мне идёт этот цвет. Надо запомнить. Сколько ненависти к моей скромной особе. Да, Демьянов, ты ведь пробивался в «Вороны» только чтобы подобраться ко мне. Убил бы, не задумываясь, при первом подходящем случае. Нет, миленький, меня такой вариант не устраивает. Так, это убрать, это стереть, это подправить. Ну всё. Воспоминания и мысли конкретно обо мне уничтожены.
    Демьянов растерянно заморгал и уставился на меня.
    -Отбой,- я улыбнулась. –Завтра можешь отдыхать весь день, наверняка тело будет болеть.
    Он рассеянно кивнул.
    -Спокойной ночи, Анна Семёновна.
    -Обычно меня называют «товарищ командир».
    Чего греха таить, я здорово отвела душу на Демьянове. Честно говоря, получила немалое удовлетворение, наблюдая за его героическими мучениями. Может, я садистка? В любом случае, после такой мощной разрядки мой разум прояснился, его уже не затмевала обида на всех и вся. Удачно. Есть вещи, о которых я давно не размышляла на светлую голову. Пора это исправить.

    
    Третье Я – Сергей Волкович

    Тысячи, если не миллионы мужчин по всему миру убеждены, что состоят в браке с самим Дьяволом. Но каждый из них ошибается. Откуда знаю, почему так уверен? Потому что на Дьяволе женат я, и других мужей у неё нет.
    Я смотрел на спящую Лёльку. Обычно она встаёт раньше меня, но сегодня я поднялся буквально ни свет, ни заря – в четыре часа утра. На улице достаточно светло. После катастрофы, случившейся в двухтысячном году, пора белых ночей передвинулась и сократилась, но не исчезла. Сейчас именно этот период. К пяти часам подъедет машина, отвезёт меня в аэропорт, где я сяду на самолёт до Нового Белграда. Когда поступал на службу в Синедорожинскую милицию, то и подумать не мог, что предстоят зарубежные командировки. Ничего такого мне бы и не светило, если б не Второй Удар. Из-за того, что были затоплены обширные территории, и море подошло почти вплотную к Синедорожинску, он стал приграничным, а, по сути, пограничным городом. Так что теперь командировки за рубеж в нашем отделении не редкость. Поскольку я наполовину серб, то меня обычно отправляют в Югославский регион. Впрочем, кроме этого по работе я пару раз побывал в Польше, в Финляндии, в Норвегии, однажды меня даже в Испанию занесло.
    Товарищ лейтенант, сопя, перевернулась на бок. Она так сладко спала. Мне не хотелось будить. С другой стороны, не укатывать же почти на месяц, не попрощавшись с родной женой. Я наклонился и осторожно поцеловал её в щёку. Лёля что-то простонала, но так и не проснулась. Поцеловал снова, решив, что если она и теперь не пробудится, не стану больше к ней лезть и уйду по-английски, оставив подарок к её Дню Рожденья на соседней подушке. Словно уловив эти дезертирские мысли, жена медленно открыла глаза.
    -Привет,- она улыбнулась, но спустя секунду погрустнела. –Уже уходишь?
    -Да, пора.
    Лёлька села, прижимая к груди одеяло. Как будто я её голой не видел. Убрала, заправив за ухо, упавшую на лицо прядь светлых волос. Глядя на меня, снова улыбнулась, но печально.
    -Я буду скучать.- Честное слово, лучше б она вопила и устраивала сцены с битьём посуды, а не была такой подавленной. –Возвращайся скорее.- Тут Лёлька взяла себя в руки, немного повеселела. –И не вздумай там завести себе какую-нибудь сербочку!
    Я решил её поддразнить:
    -Иначе что?
    Жёнушка прищурилась:
    -К нам на следующей неделе приезжают литовцы, по обмену опытом. Вот я с одним из них чем-нибудь и обменяюсь.
    Мы грозно смотрели друг на друга. Лёлька первой не выдержала и рассмеялась. Меня тоже не надолго хватило.
    Лёлька потянулась ко мне и взяла за руку.
    -Будь осторожнее,- попросила она. –Не лезь на рожон.
    Я усмехнулся:
    -Чертёнок, я же не на войну еду. Это просто совместные учения.
    Она сжала губки и сморщила нос. Забавное зрелище, и вместе с тем милое. Мимикой моя жена владеет мастерски, но искренно, порой даже сама не замечая того, что опять строит очередную рожицу.
    -Я не хочу тебя отпускать.
    Любящим людям трудно расставаться. Конечно, Лёлька при желании может мгновенно переместиться куда угодно, в том числе и ко мне под бок, но не сделает этого. В день свадьбы мы условились, что в нашей семейной жизни не будет никакой чертовщины. Так лучше. Хотя порой соблазн велик.
    Я осторожно щёлкнул её по носу.
    -Лейтенант Волкович, отставить расстраиваться.
    -Есть, товарищ подполковник.
    Я подошёл к письменному столу, выдвинул верхний ящик, достал и протянул без десяти дней имениннице небольшую коробочку, обёрнутую подарочной бумагой.
    -Я не успею вернуться к твоему Дню Рожденья.- И почему я себя чувствую предателем? –Так что подарок заранее.
    Чертёнок взяла коробочку, повертела её в руках, затем опять посмотрела на меня:
    -Спасибо. Я открою его в срок.
    -Так тебе и поверил!
    Лёля надула губки и сложила руки. Я засмеялся, сел рядом. Она резко прильнула ко мне, обняла, после чего мы поцеловались. Одеяло, в которое куталась жена, спало. Надето на ней было немного: серьги и обручальное кольцо. Мысли о командировке как ветром сдуло. Но только-только пошёл процесс, как раздались длинные, нервные, и нагло громкие гудки – сигналила подъехавшая к подъезду машина. Сами понимаете, какие изысканные слова пришли на ум. Но ничего нельзя было поделать. Родина-мать звала, при этом не беспокоясь о том, что перебудит всех моих соседей.
    -Время поджимает,- я с трудом отстранился от Лельки. Как же я в тот момент был обижен на Родину! –Надо идти. Этот придурок-водитель сейчас весь дом на уши поставит.
    Я ушёл. Лёлька осталась. Так не раз было и не раз будет. Что поделаешь, служба есть служба. Мне грех жаловаться. Тем более, что именно благодаря работе мы с Чертёнком познакомились.
    Лёлю невозможно было не заметить. Она вбегала в столовую с такой скоростью, будто следом гнались голодные волки. При этом младшего сержанта Степанову всегда резко заносило на поворотах. Не представляю, как ей удавалось не упасть на этих шпильках. Она классно ходит на высоких каблуках, а вот с бегом дела обстоят сложнее. После неизменно эффектного появления, Лёля подлетала к автомату с водой, в котором никакой воды уже не было, и начинала выяснять с ним отношения, поминая добрым словом не только сам агрегат, но и всех его родственников до седьмого колена.
    Смотрел на это неделю. Надоело. Я стал брать две кружки с водой, одну для себя, другую для невезучей девушки. Вторую приходилось ставить в микроволновку за пару минут до появления Лёли, потому что кипяток быстро остывал; но из-за этого трудно было надорваться. Не считаю, что делал что-то особенное, по-моему, помогать людям – естественно. А Лёлька, беря из моих рук кружку, каждый раз улыбалась так благодарно, будто я ей целую цистерну приволакивал.
    Улыбка у Лёльки потрясающая: широкая, белоснежная, искренняя и добрая. Кажется, что попадаешь под лучи ласкового весеннего солнца. Эти слова похожи на лепет романтика, но я-то не романтик, никогда им не был, сроду не отличался впечатлительностью. И всё-таки Лёля очаровала меня, улыбкой, от которой каждый день превращался в праздник. Поэтому, когда мы со Степановой перестали видеться в столовой, мне сделалось не по себе. Чего-то не хватало. Несколько дней ходил сам не свой. Это было странно, я ведь даже имени её не знал.
    Узнал, это не составило труда. А пригласить девушку в кафе оказалось ещё проще. С Лёлькой всегда легко. При ней не ощущаешь неловкости, все неприятные мысли исчезают, стоит только Чертёнку улыбнуться. Сначала-то я про себя прозвал её Ангелком. Светлые золотистые локоны, кристальные глаза, ямочки на щеках – ну чем не небожитель? Тогда я ещё не был в курсе.
    За столиком в кафе мы просидели больше двух часов, не заметив, как пролетело это время. Здорово разговорились. Вскоре я уже знал, что Лёля по образованию юрист, по призванию переводчик, владеет пятью языками, её родители умерли, зато есть братья и сёстры.
    -У тебя и впрямь сестёр с братьями по две штуки?- поразился я.
    -Да,- засмеялась Лёлька. –Как на заказ: двое старшие, двое младшие.
    -Весело.
    -Иногда слишком. Представляешь, каково всем уживаться в комнате?
    -Нет. Честно, понятия не имею. У меня только один брат, я и с ним-то в детстве постоянно собачился. Если б ещё двух таких да пару сестрёнок, я бы, наверное, свихнулся.
    -А где сейчас твой брат?
    -В Братске. Серьёзно. У него там своё дело, что-то связанное с поставками питьевой воды. Лёха говорит, что это выгодно, и, вообще, чистая вода скоро будет дороже нефти. Всё из-за Второго Удара.
    Спутница помрачнела. Я решил, что взболтнул лишнего.
    -Извини. У тебя… кто-то погиб тогда? Я не подумал об этом.
    -Нет,- Лёля тряхнула кудряшками. –Вся моя семья была здесь, в Синедорожинске, поэтому никто не пострадал.
    -Из моих тоже. Все-таки странно это. Говорят, наш город должно было смести за полчаса, а мы все живы-здоровы.
    Лёля насторожилась ещё больше:
    -А тебя что-то не устраивает?
    Кажется, в её голосе проскользнули раздражение и намёк на гнев. Я не понял, что её обидело.
    -Нет, конечно. Ты чего разошлась?
    На секунду она призадумалась, а потом на её лицо вернулось прежнее весёлое безмятежное выражение.
    -Прости. На меня иногда находит. Как представлю, что все мои близкие могли погибнуть, ноги подкашиваются.
    -Понимаю. Меняем тему. Почему ты решила пойти в милицию?
    -А что, думаешь, не гожусь?
    -Не думаю. Но ты ничуть не похожа на женщину, которая создана для такой работы. Не обижайся, но тебе бы учительницей быть, или на сцене выступать.
    К моему удивлению Лёлька засмеялась, чуть не подавившись кофе.
    -Я выступала,- пропищала она, вытирая губы салфеткой. –Хотя до звезды мирового масштаба мне было далеко. Так, по мелочи. Участвовала в концертах, иногда одна, чаще со всей группой. Я раньше занималась танцами.
    Я словно заново оглядел её с ног до головы. Что ж, нет ничего удивительного. Можно было самому догадаться – по пластике и походке пантеры; так обычно двигаются танцовщицы, талантливые танцовщицы.
    -А почему бросила? Мне кажется, у тебя это хорошо получалось.
    -С чего ты взял?
    -Я это вижу. По тебе.
    Она покраснела, отведя взгляд.
    -Я решила, что это ненадёжная профессия. Сегодня пляшешь, а завтра сломаешь ногу – и прощай, карьера, здравствуй, безработица. Я поступила на юридический факультет, как моя старшая сестра. И в милицию по её примеру. Правда Аня-то там служила недолго, скоро подалась в авиацию. А я вот здесь.
    -Жалеешь?
    -Не знаю. Ты прав, это не моё. Надо было идти на переводчика. Но мне так хотелось быть похожей на Аню. Глупо.- Она взглянула на меня. –А ты отчего подался в защитники правопорядка?
    -Я этого ещё с детского сада хотел. Так что, сбылась мечта идиота.
    Мы оба усмехнулись. А потом Лёлька смущенно и негромко произнесла:
    -Ты не идиот.
    -Был бы поумнее, сейчас вместе с Лёхой бабки бы заколачивал. Но у меня совсем нет способностей к бизнесу.
    -Зато есть призвание. Я тоже по тебе вижу. Тебе нравится твоя работа, а добиться успеха в любимом деле гораздо проще, чем в нелюбимом.
    Мы ещё долго болтали о том о сём. Наверное, просидели бы до утра, если б кафе не закрывалось.
    -Я тебя провожу до дома.
    -Не надо,- застенчиво отказалась девушка моей мечты. –Мне недалеко идти.
    -А я не спрашиваю и не предлагаю, я оповещаю. Пойдём.
    Мы улыбнулись друг другу. Кажется, после встречи с Лёлькой я стал улыбаться как минимум вдвое чаще, чем раньше.
    До её дома действительно было близко, дорога заняла от силы пять минут. По пути Лёля пару раз запнулась на ровном месте, мне пришлось её подхватывать.
    -Что-то ноги сегодня заплетаются,- смущённо улыбнулась девушка после второго несостоявшегося падения.
    -Или дело в каблуках,- неосторожно предположил я.
    Мужики, на будущее – не вздумайте даже отдалённо намекать женщине на то, что она плохо справляется с высокими каблуками! Точно обидится, пусть и не покажет этого.
    -Ничего подобного. Я на шпильках с четырнадцати лет. Как до них постоянно спотыкалась, так и после. Просто я раззява.
    Мы дошли до подъезда. Пока я раздумывал, попрощаться с Лёлей или напроситься на рюмку чая, двери распахнулись, и на меня налетел шустрый паренёк лет одиннадцати-двенадцати. Мальчуган едва успел извиниться, и его поступок тут же повторила странная с виду голубоволосая девчушка.
    -Простите,- застенчиво произнесла девочка.
    Не успел я удивиться, как появился ещё один персонаж. Эта была девушка, которой с виду даже под страхом смертной казни нельзя было дать больше семнадцати годков. Такой куколки я не видел никогда! Фигура – Софи Лорен в молодости, а лицо – вторая Марлен Монро, хотя нет, пожалуй, даже красивее. Длинные густые волосы роскошными бледно-золотыми завитками ниспадали с плеч, светло-серые глаза, огромные и лучистые, производили неизгладимое впечатление, улыбка обнажала ровные жемчужно-белые зубки, а на щеках виднелись ямочки, как у Лёли.
    -Ребята, вы зачем изображаете из себя самолёты-истребители? Нельзя же так носиться!- ласково пожурила детей прелестница.
    -Мы уже извинились,- оправдался пацан.
    -Оба,- добавила девочка.
    -Не мучай детей нотациями,- засмеялась Лёля и снова обратила свой взгляд на меня. –Серёжа, это моя сестра Ира, брат Дима и племянница Алиса, дочка Иры.
    -Рад познакомиться.
    -Нам тоже очень приятно,- Ира продолжала улыбаться. Но теперь как-то более конкретно.
    Лёля тоже была весела, но в глубине её хрустальных глаз притаилось беспокойство. Совсем крошечное, незначительное, однако неприятное. Не надо было быть Фрейдом, чтобы понять причину. Ира. Она, чего таить, редкая, просто уникальная красавица, и моей девочке до неё вроде не близко. Наверное, были случаи, когда ухажёры старших сестёр перемётывались к младшей. Только сейчас у Лёльки не было повода переживать. Ирина внешность бесподобна, но это лишь внешность. К тому же улыбка этой девушки хоть и обалденная, да совсем не такая, как у сестры. Когда Ира смеётся, это, безусловно, красиво, искренно и мило. Но когда улыбается Ангелок (она же Чертёнок), мир переворачивается, исчезают трудности, обиды, боль и хандра, всё кругом озаряет яркий и едва ли не до слёз трогательный, тёплый свет. Эта улыбка – специально для меня. И я не собирался и не собираюсь ни с кем её делить.
    -Вы были у меня?- спросила Лёля.
    -Да,- сестра кивнула ей. –Состряпали тебе ужин, заодно цветы полили. Решили сделать доброе дело перед сном.
    -Ай да молодцы, ай да спасибо!
    -Ладно, нам пора восвояси,- засмеялась Ира. –Дети, за мной! До свидания, Сергей. Приятно было познакомиться.
    -Взаимно.
    -А у Лёльки новый хахаль, а у Лёльки новый хахаль,- завёл пацан, отойдя на пару шагов.
    Ира попыталась отвесить ему шутливый подзатыльник, но Дима ловко увернулся, при этом умудрившись помахать рукой нам с Лёлей.
    С этой компанией я в будущем быстро сроднился. А вот с Лёлиными старшими братом и сестрой дело обстояло наоборот. Витю я встречал редко и мельком. Нормально мы поговорили только в последний раз, пару недель назад. Витя сам меня нашёл и попросил о помощи. Это касалось исчезновения Иры. Честь лицезреть саму Анну Семёновну Степанову я имел всего единожды, уже после нашей с Лёлей свадьбы. Впечатления остались незабываемые, несмотря на то, что общение заняло меньше тридцати секунд. Когда я пришёл с работы домой, Леля и её сестра уже скандалили на кухне. Собственно, я подоспел к финалу. Разъярённая Аня выскочила в коридор в тот момент, когда я снимал второй ботинок. «О!- выдохнула девушка в военной форме. –Муж?». «Муж»,- подтвердил я. Аня прищурилась. «Обидишь мою сестру – убью!»- выпалила она и вышла, оглушительно хлопнув дверью.
    Но до всего этого пока было далеко. Сейчас мы с Лёлей стояли у дверей её подъезда. Попрощались, я почти ушёл, как вдруг она меня окликнула:
    -Серёжа.
    -Что?- я снова поднялся на две ступеньки.
    Лёля скорчила очаровательно-забавную гримасу и спросила:
    -А хочешь меня поцеловать?
    -Хочу,- засмеялся я.
    -Так чего же не целуешь?
    С того вечера я стал считать её своей официальной девушкой. И, похоже, против Лёля не была.
    Нет у меня «разговорного» дара. А если б и был, я всё равно не стал бы подробно повествовать о наших отношениях. Слишком личное. Скажу только, что следующие полгода были просто… в общем, были, и это здорово!
    И когда Лёля рассказала мне всю правду, ничего, в сущности, не переменилось. Это случилось двадцать третьего февраля. Банкет устроили прямо на работе. Все, кроме тех, кто дежурил, появились при полном параде. Знали бы вы, сколько красивых женщин, оказывается, трудятся в отечественной милиции. А самая очаровательная из них, безусловно, моя Лёля. Но в тот вечер она вела себя как-то странно. Мыслями явно находилась далеко и от родного отделения, и от меня. Почти всё время молчала. Приятно было только то, что она вцепилась в меня как перепуганный котёнок и почти не отпускала.
    Начальник поднял бокал и стал произносить очередной неимоверно длинный и занудный тост. Что-то про Родину, которая никогда не забудет конкретно наше Четвёртое отделение Синедорожинской милиции.
    -Серёжа,- Лёля взяла меня за руку, -давай поговорим.
    -Слушаю.
    -Не здесь же. Пойдём на второй этаж, там пусто.
    Мы встали из-за стола, прошли в другой конец помещения, поднялись по лестнице. На втором этаже действительно не было народу. Свет не горел. Теперь я видёл Ангелка только благодаря мерцанию уличных фонарей, просачивающемуся через окна фойе, где мы остановились как вкопанные. На Леле было изумительное вечернее платье: чёрное, блестящее, сверху обтягивающее, подчёркивающее стройную фигуру, длинное, с лёгким, но весьма солидным шлейфом (или как там называется удлинённый сзади подол), на который, к слову, уже наступило несколько человек. Не считая последней мелочи, наряд был превосходным. Прибавьте к этому хорошенькое и такое любимое личико да распущенные волнистые волосы, доходящие до поясницы. Она на редкость грациозная и изящная. Не только сейчас. Всегда.
    -Что ты хотела сказать?- я обнял её за талию.
    Лёля положила руки на мои плечи и вымученно улыбнулась.
    -Ты меня любишь?
    Я расплылся в улыбке, собрался выпалить: «Конечно, люблю», но она вдруг закрыла мне рот ладонью.
    -Знаю, что любишь. Я тебя тоже. Очень-очень!
    Я осторожно убрал её ладошку со своих губ.
    -Это весь разговор: признаться в любви и за себя и за меня?
    Лёля повертела головой.
    -Это не разговор, это предисловие.- Она глубоко вдохнула, на секунду опустила голову, а потом пронзительно посмотрела мне прямо в глаза. –Серёжа, я - Дьявол.
    Мы по-прежнему обнимали друг друга, и я почувствовал, что Лёля задрожала.
    -Что ж такого ужасного ты натворила?- я пытался говорить с серьёзным выражением лица, но получалось плохо. Лёля обозвала себя Дьяволом. Это то же самое, как если бы мать Тереза заявила, что вступила в «Исламский джихад».
    -Много чего,- Лёля осеклась. –Нет, ты не понял. Я не в переносном смысле. Я действительно Дьявол. Тот самый, которого обычно изображают с хвостом, вилами и рожками. Хотя, не знаю почему. Ни рогов, ни хвоста у меня отродясь не бывало, вил тем более.
    Я немного отстранился и испытующе глянул на неё, безуспешно пытаясь разобраться, в чём состоит шутка.
    -Извини, Ангелок, я не понял, в чём тут юмор.
    -Да нет никакого юмора!- с отчаянием выкрикнула Лёля и вырвалась из объятий. –Я – самый настоящий Дьявол, начальник всех демонов, чего тут непонятного?!- девушка отвернулась.
    Она говорила всерьёз. Мне стало не по себе.
    -Лёля, а ты к врачу не пробовала сходить?- да, деликатность это не моё.
    -К психиатру?- Её нервный смешок и дрожащий голос насторожили меня ещё больше. –Я месяц оттрубила в нашей психбольнице! А до этого полгода сходила с ума!
    Теперь всё ясно. Наверное, у неё обострение. Бедная моя.
    -Нет у меня никакого обострения!- Лёля резко повернулась.
    -Ох, неужели я сказал это вслух?
    -Нет. Я читаю мысли. Извини, обычно я не лезу к людям в голову. Но сейчас не удержалась. Обещаю, такое никогда не повториться. Значит, ты мне не веришь.- Всё это она выпалила на одном дыхании. –А если так?
    Яркий, ослепляющий красный свет покрыл её тело, а в следующее мгновение Лёли уже не было. Вернее, не было на прежнем месте. Очутилась у меня за спиной.
    -Убедился?- для верности она проделала трюк ещё пару раз. –Не уверовал?- Леля взглянула на самую дальнюю от неё стену, и та моментально и бесшумно рухнула, а через секунду вновь собралась по кирпичикам. –Что ещё сотворить?
    -Ничего не надо,- еле слышно прошептал я. Сообразил, что от неожиданности плюхнулся на подоконник. Хорошо хоть не на пол. Лёля медленно подошла и села рядом. Я не знал, что сказать. Мозг объявил забастовку.
    -Это стало происходить со мной примерно за год до Второго Удара.– Лёля забралась на подоконник с ногами и обхватила руками колени. –Сначала сны о катастрофе, которые я списывала на усталость и прочее. Но они становились ярче и страшнее с каждым днём. Я видёла словно наяву, как гибнет Синедорожинск. Так ясно и страшно… Я перестала спать нормально. Потом в снах появился кто-то, кого я не видела. Он разговаривал со мной. Предлагал возможность спасти город в обмен на… В общем, я должна была согласиться соединиться с ним. Оказывается, даже Дьявол может творить такое только с согласия человека.- Она помолчала с минуту. –Я не хотела. Очень не хотела. Но в конце концов сдалась. В день Второго Удара. Иначе не стало бы Синедорожинска и тех, кто жил в нём – всех, кого я люблю. Я не могла допустить этого. Просто не могла. И я согласилась на сделку.
    -А ему какая выгода?- бесцельно пробормотал я.
    Лёля ухмыльнулась:
    -Выгоды никакой. Зато интерес. Любопытно посмотреть, что будет с людьми после глобальной катастрофы. Нет, он, конечно, и так мог посмотреть, но ему… мне захотелось увидеть всё глазами человека.
    -Значит, он предвидел Второй Удар…
    Лёля кивнула.
    -Здесь тоже не всё так просто. Официальная версия про метеорит – враки. Если хочешь, расскажу правду.
    -Потом. Может быть. Выходит, в тебя вселился Дьявол.
    То, что сидело рядом со мной, покачало головой.
    -Нет, не вселился. Мы с ним соединились. Как кипяток и заварка. Мы – одно целое теперь. Я это он, а он это я. У нас общие мысли, чувства и воспоминания. Это трудно понять. Даже мне. До сих пор не привыкну. Я полноценный человек. И не менее полноценный Дьявол.- Она взглянула на меня. Я молчал. –И, наконец, самая страшная тайна,- Лёля безрадостно ухмыльнулась. –Я старше, чем выгляжу. Мне было двадцать два года, когда всё это произошло. Вот теперь считай, сколько мне лет на самом деле.
    Я машинально произвёл вычисления. Ничего особенного.
    -Вот это как раз мелочь,- буркнул я. –Мне тоже уже не двадцать два. Слушай, а твои родные в курсе?
    -Ты имеешь в виду братьев и сестёр?
    -Да.
    -Они не просто в курсе. Они оказались замешаны.- Она вздохнула. –Когда это стало мной, то сумело через кровное и духовное родство протащить других бесов в моих братьев и сестёр. Я не знала, что так будет. Моё согласие распространилось и на них. Старшие до сих пор не могут меня простить.
    Разум потихоньку приходил в нормальное состояние, постепенно осмысливая увиденное и услышанное.
    -А ты ничего мне… не внушала?
    Лёля непонимающе посмотрела на меня.
    -Ты про что?
    -Не заставляла меня в тебя влюбляться?
    Глаза Лёли потухли. А потом в них появились такие жгучие горечь и обида, что я готов был собственный язык откусить от злости на себя. Первым моим желанием было обнять Лёлю: прижать к себе покрепче и извиниться. Но потом я вспомнил, с КЕМ имею дело.
    -Прости. Это слишком,- я сорвался с места.
    Лёля не пыталась меня удержать. Она сидела, скрестив руки на груди и опустив голову. Я почувствовал себя последним отморозком, но всё равно ушёл.
    Спустился на первый этаж, пробурчал коллегам что-то невразумительное и направился к гардеробу. Принялся искать свою куртку.
    Моя Лёлька Дьявол. Дьявол. Дьявол. Но всё равно МОЯ. Стоп, надо обмозговать. А чего тут думать? Она ничего не вытворяла с моим сознанием. Я знал это. Верил. В конце концов, ощущал. Будь она хоть трижды Дьяволом, такой обман чувств не был бы ей под силу. Я был в этом убеждён на тысячу процентов, не знаю, почему.
    Наконец, я отрыл куртку. Вот только нужна ли мне она теперь? Я оглядел зал и лестницу, ведущую на второй этаж.
    …На верхней ступеньке стояла Лёля. Смотрела на меня. Не плакала, но выглядела убитой. Сам, наверняка, сейчас смотрелся не лучше.
    Я отбросил куртку и сомнения в сторону. Сначала просто быстрыми шагами, затем бегом ринулся к лестнице. Леля, увидев, это улыбнулась. Нет, не просто улыбнулась, а ожила. Побежала вниз. Когда я оказался у лестницы, Чертёнку оставалось ещё несколько ступенек до меня.
    Лёля не была бы Лёлей, если б не споткнулась. Я подхватил её. Держал крепко и отпускать не собирался. Мы как два смущённых подростка смотрели друг на друга и неловко молчали. В тот момент я понял, как сильно люблю эту девушку. Не смотря ни на что. Я не могу без Лёли. Даже если в комплекте с ней идёт сам Дьявол

    
    Четвёртое Я – Ольга Волкович

    Говорят: трудно быть Богом, трудно быть Богом (как будто кто-то испытал это на себе). А вы попробуйте побыть Дьяволом. Вот уж где взвоете так взвоете. Животные, особенно собаки и лошади, шарахаются от меня хлеще чем от бубонной чумы. Лишь кошки переносят моё общество спокойно, но на то они и кошки. Подавляющая часть населения Земли меня заочно ненавидит. Ладно, нелюбовь простых людей можно пережить. Но как же достают эти фанатики! Кстати, они делятся на две группы: мои противники и мои сторонники. И я не знаю, кто из них хуже!
    Вот только что одно такое чудо лет двадцати-тридцати, одетое во всё чёрное, прямо посреди улицы бухнулось передо мной на колени с воплем: «Госпожа!!!». И откуда они про меня узнают? Этому недоразумению я, само собой, мозги подкорректировала. Теперь бросит всякую дурь, работать начнёт и нормально жить. Но всех помешанных не переловишь и не переделаешь.
    Я шла по пустынным переулкам, ежась от не по-летнему колючего ветра. Уже поздно, скоро полночь. Прохожих нет. Попадается только какая-нибудь шваль. Ко мне привязались двое. Думали, что загнали в тупик. Поскольку я не уважаю насилие, испробовала мирный способ самообороны: заставила глаза вспыхнуть жёлтым светом и кровожадно произнесла:
    -Давно я свежей человечины не ела!
    Молодчиков как ветром сдуло. Им обеспечено пожизненное заикание и, возможно, спортивный разряд по бегу. Отличный метод. Жаль, я не сама его придумала. На мысль навёл рассказ, услышанный когда-то по телевизору.
    Но не надо насчёт меня обольщаться. Я всё-таки Дьявол. Я могу быть добрее ангела, но чаще бываю хуже Ивана Грозного. Во всяком случае, именно так дела обстояли до соединения с Лёлей… со мной.
    Мысли плавно перекочевали к теме семьи. Ни на кого и ни на что в этой жизни я их не променяю, какими бы натянутыми не были отношения со старшими. Между прочим, не надо думать о моих братьях и сёстрах однобоко. В них есть немало скрытых черт, о которых посторонний в жизни не догадается.
    Витя – казалось бы, типичный зубрила. Как же! Спортсмен, трёхкратный чемпион города по хоккею (то есть не конкретно Витя, а вся команда). Сердцеед – тучи девчонок на него западали и западают! Правда, однолюб. До сих пор не может забыть Наташу.
    Анька. Не подходи – убьёт. Хоть верьте, хоть нет, но она способна рассмешить до слёз. Нередко она заставляла всю семью загибаться от хохота. Эстрада много потеряла, когда Аня подалась в военные. Политика тоже. Когда-то сестра всерьёз думала и об этом поприще. «Ух!- восклицала она, потирая руки, -Стала б я мэром или президентом – никому в правительстве покоя бы не дала! Они бы у меня вздохнуть лишний раз боялись, не то что воровать». По-моему, превосходная предвыборная программа. Я бы однозначно проголосовала за такого кандидата.
    Ира – Божий одуванчик. Сама скромность и кротость. Во всём, кроме того, что касается мужчин. Полчища, полчища влюблённых, ухажёров, поклонников и прочих воздыхателей топчутся вокруг неё. И она вовсе не против. Для неё нормально встречаться с несколькими одновременно. Причём каждый свято верит, что он единственный и неповторимый. Я такое не одобряю, но лезть в личную жизнь сестры не имею права. В конце концов, она уже большая девочка. К тому же сейчас основных мужчин у неё лишь двое. Не так это и страшно, в сравнении с тем, что бывало раньше.
    Дима. Сорванец, плут, балагур, шалопай! Но у него тонкая и ранимая натура. Он неравнодушен к искусству, не даром так долго занимается театром, пусть и школьным. Втайне мечтает сыграть Гамлета.
    Алиса. Странно, но, пожалуй, она из нашей семейки самая нормальная в лучшем смысле этого слова. Открытая и общительная, немного застенчивая, смышлёная. Доверчивая и добрая. Ире повезло с дочерью. А Алисе повезло с матерью. Какой бы бурной и непредсказуемой не была Ирина амурная деятельность, это никогда не сказывалось на воспитании дочки и младшего брата.
    Я завернула в очередную подворотню. Уже близко.
    Приятнее было бы сейчас сидеть дома, даже несмотря на то, что там нет Серёжи. Он в очередной командировке. Как же мне надоели эти постоянные разъезды! Когда похитили Иру, его тоже не было в городе. Я не стала рассказывать о случившемся, думала, что муж всё равно не сможет помочь. Зря. Во-первых, он сумел за день сделать то, на что у нас ушла прорва времени – узнать место нахождения Иры. Во-вторых, супруг страшно обиделся. Когда всё утряслось, я вернулась в нашу квартиру, и застала там оскорблённого Серёжу. Мы поругались.
    -Я тебе муж или кто?!
    -Муж!
    -Так какого лешего ты молчала? Или не доверяешь?
    -Не говори глупостей! Я просто не хотела тебя волновать.
    -То есть то, что я могу быть полезен, тебе и в голову не пришло!
    Я прикусила губу. А ведь действительно не пришло. Какая я идиотка! Я попробовала обнять мужа, но он меня оттолкнул. Не сильно, но настойчиво. Серёжа сел в кресло у окна и демонстративно отвернулся. Смешно: я - Дьявол, гроза всего сущего, робею перед этим человеком.
    -Сто семь секунд,- наконец произнесла я, подойдя к мужу.
    -Что?- не понял тот.
    -Помнишь, тогда, на празднике… Когда я тебе всё рассказала и ты…- голос слегка задрожал. –Когда ты ушёл, я начала считать. Это продлилось сто семь секунд.- Я обняла его со спины, прижавшись к нему щекой. –Минута и сорок семь секунд. Один из самых страшных периодов в моей жизни.- Я почувствовала, что по щекам бегут слёзы. –Не заставляй меня снова его переживать. Пожалуйста.
    Серёжа повернулся. В его глазах не осталось и следа от обиды.
    -Дурочка,- ласково прошептал он, обнимая меня.
    -Сам дурак,- я всхлипнула и уткнулась носом в его плечо.
    Вот я и на месте. Трёхэтажный каменный дом, старый, если не сказать старинный. Между прочим, одна из исторических достопримечательностей Синедорожинска. Бывшая тюрьма. Что я делаю в таком месте в такой час? Собираюсь навести порядок. До меня дошли слухи. Сначала я не придала им значения, но потом поняла, что всё серьёзно. К тому же произошёл случай со смертельным исходом.
    Я без проблем проникла в здание. Внутри было темно, грязно и сыро. И почему эту махину до сих пор не снесли? Лет десять уже собираются. Я неторопливо обошла сначала весь первый этаж, затем второй, затем третий. Вот оно. Здесь. Я почувствовала.
    Сзади меня, в верхнем углу потолка что-то зашевелилось, зашуршало. Я обернулась. Сцена из фильма ужасов. Мерзкое существо, напоминавшее и паука, и человека, сползало по стенке. Длинные клыки, по которым течёт слюна, злые красные глазёнки. Мразь медленно приблизилась ко мне и встала на задние лапы или лапки, или ноги или что там у него имелось в наличии. Нормальный человек на моём месте отбросил бы коньки от страха.
    -Ты что здесь забыл?- спросила я у чудища.
    Оно немного обалдело, но всё-таки попыталось рассечь меня надвое одной из своих конечностей. За что и было пару раз хорошенько шмякнуто лбом об стену. Монстр намёка не понял и яростно ринулся в нападение с удвоенной силой. Я протянула руку, и он застыл в воздухе. Наши взгляды встретились. Я внимательно изучила экземпляр. Не просто демон, а бывший человек. И как он вырвался из Ада? Моё упущение, надо чаще там бывать, нельзя всё сваливать на заместителя. Внешний облик твари полностью соответствовал чёрной и отвратительной душонке. При жизни учинил немало зверств, и после смерти решил заняться тем же. Ага, разбежался! Только не в моём городе!
    Существо тоже меня узнало. В уродливых злобных красных глазёнках отразился самый настоящий ужас.
    -ТЫ?!!- прохрипел он отвратным низким голосом.
    -Я. Что ж ты бросаешься, не разобравшись, кто перед тобой?
    Глаза монстра панически забегали.
    -Я приношу свои извинения.
    Я несколько раз цокнула языком.
    -Нет, невнимательный мой, извинения не помогут. Начальство нужно знать в лицо,- я ухмыльнулось. –Как бы часто это лицо не менялось.
    И я отправило гада туда, где ему было самое место – в Ад. Существо даже не успело ничего прокричать на прощание. Теперь-то, голубчик, не вылезешь, уж я об этом позабочусь.
    Фу, ну и мерзость! Позор всех демонов! Вот же наплодилось всякой пакости. Надо обязательно провести чистку рядов. Но это потом. Сейчас домой. Готовить поздний ужин или ранний завтрак. И ждать звонка Серёжи.

    
    Пятое Я – Ирина Степанова

    Будильник детей прозвенел. Еда уже на столе. Из комнаты вылетел Дима, спасаясь от Алисы, вооружённой расчёской и кричащей: «Живьём брать демонов!». Обычное утро. После завтрака брат ушёл сразу, а дочка попросила помочь ей соорудить какую-нибудь прическу.
    -Надоело ходить с распущенными. Может, хоть косички получатся,- Алиса уселась на стул перед зеркалом.
    -А ты не взрославата для косичек?- поддразнила я её.
    -Нет, они сейчас в моде. Тебе, кстати, наверное, тоже пойдут.
    Посмеявшись, я начала расчёсывать голубые волосы дочери.
    -Мам, завтра ведь суббота?
    -Да.
    Алиса, поёрзав на стуле, несмело начала:
    -А можно я тебя попрошу?
    -Смотря о чём.
    -Да я даже не для себя, а для Димы.
    -Почему он сам не попросит?
    -Стесняется.
    Я удивлённо подняла брови. Дима может чего-то стесняться? Для меня это новость.
    -И что же так смущает моего братца?
    Закусив губу, Алиса посмотрела на меня через зеркало, висящее на стене.
    -Мам, он у тебя отпросится на выходные к друзьям на дачу. Отпусти.
    Я удивилась.
    -И что тут такого? Естественно отпущу. Сначала, конечно, прочту лекцию о правилах безопасности и хорошего поведения, но держать не буду, к батарее привязывать не стану.
    -Просто он боится, что ты начнёшь расспрашивать. Врать он не хочет, а правду говорить ему неловко.
    И вот тут я усекла.
    -Друзей будет одна штука женского пола?
    Алиса облегчённо вздохнула.
    -Мамуля, ну какая ты у меня понимающая. Так не будешь допытываться?
    Я вздохнула:
    -А что делать? Не буду. Ничего не попишешь. Взрослеет братик. Он сам тебя попросил со мной побеседовать?
    -Не, он не знает ничего. Не говори ему.
    -Замётано.- Я заплела одну косичку и принялась мастерить вторую. –Алиса.
    -А.
    -Когда ты соберёшься к кому-нибудь на дачу или в квартиру, не ври мне. Можешь ничего не рассказывать, но не обманывай.
    В глазах дочери появилось трогательная растерянность, сменившаяся весёлостью.
    -Обещаю.
    -Вот и славно.
    Я вообще не понимаю родителей, выпытывающих секреты у детей. Я Алису и Диму всегда убеждала: не хотите чего-то рассказывать – так прямо и заявите, врать не надо.
    Через минуту Алисина причёска была готова.
    -Спасибо, мам,- дочка чмокнула меня в щёку, получила ответный поцелуй и была такова.
    Я полюбила Алису в тот момент, когда увидела. Она была такая худенькая и беспомощная, что хотелось плакать. Я старалась навещать её как можно чаще. А потом, уже после того, как мы смогли до неё достучаться, научить разговаривать и нормально общаться, начальство само предложило мне взять девочку на воспитание, ввести её в мир. Первое время даже пособие выплачивали.
    Кстати о работе. Пора на неё родимую. Центр, где я тружусь, находится на другом конце страны. Но это ведь не проблема. Нужно лишь пожелать.
    -Добрый день, Ирина Семёновна,- поприветствовал охранник, ничуть не удивившись моему более чем эффектному появлению.
    -Привет, Олег. Как жизнь?
    -Спасибо, не жалуюсь. А у вас?
    -Тоже порядок.
    В этом часовом поясе уже почти вечер. Я наотрез отказалась переезжать сюда из Синедорожинска, и начальству пришлось смириться с моим смещённым графиком. Впрочем, жаловаться им не на что: я положенные восемь часов отрабатываю с лихвой, просто начинаю во второй половине дня по местному времени.
    На работе знают обо мне и моих способностях. Я сама привлекла внимание, когда вкалывала обычным психиатром. Согласитесь, странно, когда после одного сеанса больные исцеляются. Как ни помпезно это звучит, но на меня вышло правительство. Они были в курсе и насчёт остальных членов моей семьи. С одной стороны, приятного мало, с другой – есть повод гордиться державой, особенно оперативностью некоторых структур. Короче говоря, мне предложили работу, от которой невозможно было отказаться.
    Хорошие условия, возможность помогать людям, приличная зарплата и симпатичный начальник. А вот и он. Лёгок на помине.
    -Здравствуй, Ирочка.
    -Здравствуйте, Пётр Максимович.
    Пара дежурных фраз. А не поужинать ли нам вместе, Ирочка? Польщена до глубины души, Пётр Максимович, но вынуждена отказать. Ох, когда он уже от меня отвянет?! Завязалась интрижка на пару месяцев несколько лет назад, а он всё никак не уймётся.
    Пожалуй, я потребительски отношусь к мужчинам. Неудивительно. Если до семнадцати лет просидишь в инвалидной коляске, а потом недуг исчезнет, и ты поймёшь, что желанна – то очень легко начать и невероятно трудно остановиться. Это мой недостаток. Из-за него столько проблем. Вчера, например, двое моих любовников случайно пересеклись Естественно, сцепились как бешеные псы. Я пыталась их разнять, но не вышло. Моё терпение лопнуло:
    -В конце концов, я никому из вас не жена! И ничего не должна! Лупите друг друга сколько влезет, а про меня больше не вспоминайте!
    Получается, я теперь одна. Впрочем, это не надолго. Простите за нескромность, но мне стоит лишь бровью повести, и нагрянет толпа мужиков. Спасибо природе за внешность. Считаете меня нахальной? Наверное, так и есть. В конце концов, имею право! Заслужила за семнадцать лет мучений! Знаете, каково это – видеть, как твои сверстники живут полноценной жизнью, общаются, веселятся, и не иметь возможности даже выбраться из квартиры самостоятельно?!
    Выходные я практически безвылазно провела на работе. Только под конец воскресенья позволила себе расслабиться. Решила просто прогуляться по набережной. Река, вечернее солнце, свежий воздух и ласковый ветерок. На пошловатые вопросы типа «Девушка, а вашей маме зять не нужен?» я давным-давно научилась не обращать внимания, так что сейчас они мне не мешали наслаждаться природой и покоем.
    -Ира?
    Господи, только бы не очередной бывший! Я обернулась на голос.
    -Миша?!
    Мишка Соколов. Бывший сосед. Моя первая любовь. Я втрескалась в него, когда мне было лет четырнадцать. Он, естественно, ничего не знал. Потом переехал, постепенно я о нём забыла.
    Чувства, конечно, не вернулись, но нельзя было не признать: из Миши вышел шикарный мужчина. Высокий голубоглазый брюнет спортивного телосложения, одет просто и со вкусом, вдобавок, без обручального кольца. Одним словом, хватай, пока не увели!
    -Привет,- я улыбнулась, а он остолбенел.
    -Привет,- наконец заговорил соседушка. –Ты просто потрясающе выглядишь! Ты всегда была красавицей, но сейчас… слов нет! Э-э-э… Ты выздоровела?
    -Как видишь.
    -Очень рад за тебя… Ты торопишься куда-то?
    -Нет, просто гуляю.
    Миша расплылся в улыбке:
    -Можно составить тебе компанию?
    -Буду рада.
    -Или в кафе зайдём? Или в ресторан?..
    -Идея с рестораном мне больше по душе. Миша, а я тебя не отвлекаю?
    -Да ты что! У меня тоже свободный вечер.
    Что ж, похоже, я опять не одна.

    
    Шестое Я – Дмитрий Степанов

    Вот вы меня хоть застрелите, не понимаю я этой женской логики! Взять хотя бы Алиску. Когда она заглядывает в мою половину комнаты, то закрывает один глаз на случай, если я переодеваюсь или сплю голым (чего в жизни не бывает). Почему не постучать или не предупредить голосом? И какой смысл закрывать ОДИН глаз?! Второй-то всё прекрасно видит. Не разумею я девчонок. Что не мешает мне с ними ладить. Та же Алиска – мой лучший друг, или, по крайней мере, один из лучших.
    Мы учимся в одной школе, только в разных классах. Я в девятом, Алиска в седьмом. Правда, ходим на занятия и уходим с них чаще всего по отдельности, я со своей компанией, красноглазая со своей. Зато живём в одной комнате. Хотя, она и разделена самодельной занавеской, проходящей по диагонали; обычно мы растягиваем эту штору только перед сном или когда поссоримся. Квартира угловая, в комнате два окна, одно на моей половине, другое на Алискиной. У каждого из нас есть свой письменный стол, вернее, столик, пара стульев и, естественно, кровати. Так что, жаловаться особенно не на что.
    Но вернёмся к женской логике, чудеса которой мне сейчас вовсю демонстрировала Ника. Моя девчонка решила, что я завёл или собираюсь завести шуры-муры с другой одноклассницей – Светой Акимовой. И знаете, откуда появились подозрения? Я не обращаю на Свету никакого внимания, значит, что-то скрываю. Нормально, а?!
    -Никуля, как тебе такое в голову взбрело?- недоумевал я, на перемене стоя с Никой у окна рекреации.
    -Не называй меня Никулей!- насупилось моё горе и счастье в одном лице. –Я же вижу, как ты на неё смотришь!
    Я окончательно растерялся.
    -Погоди. Весь сыр-бор ведь начался из-за того, что я на неё вообще не обращаю внимания!
    -А сейчас обращаешь. Глазёнки у тебя по всей рекреации бегают! Наверняка Светку выглядываешь!
    -Да я Алиску высматриваю!
    -Зачем?
    -Переживаю. Говорят, она сегодня с Ленкой Шаровой сцепилась.
    -Которая из десятого «Б»?
    -Вроде.
    -У-у, тогда не повезло твоей племяшке. –Немного помолчав, Ника робко посмотрела на меня, слегка толкнула плечиком и спросила:
    -Так тебе Акимова правда по барабану?
    -По бубну,- я обнял Нику за талию. –С чего ты вообще решила, что я на неё запал? Мы даже не друзья! Только здороваемся, ну иногда списываем друг у друга домашнюю работу.
    Ника просто расцвела.
    -Извини,- она нарочито виновато опустила глазки.
    -Извиняю,- я милостиво кивнул.
    Ника тоже меня обняла. Но, увидев проходящую мимо Валерию Борисовну – преподавательницу биологии и самый страшный ночной кошмар всех учеников нашей школы, мы мигом отпрянули друг от друга.
    -Дима, а можно я у тебя кое-что про Алису спрошу? Мне давно интересно.
    -Спрашивай.
    -У неё… настоящие волосы и глаза? Я имею в виду цвет.
    Я кивнул:
    -Да. Голубые волосы и красные глаза у Алиски от природы.- Про себя я подумал: интересно, можно ли Ангелов причислить к природе? Наверное, да. В какой-то степени.
    -Странно,- удивилась Ника. –А почему так?
    На этот вопрос любой член нашей семьи отвечает автоматически:
    -Из-за Второго Удара.- Заметьте, я не соврал. –Он на многих повлиял. На неё в том числе.
    -А она…- Ника замялась. Я понял, что она хочет спросить о национальности Алиски.
    -Наполовину японка.- И снова я сказал правду.
    В это время я заметил Алиску. Она вместе с другими одноклассниками переходила из одного кабинета в другой. Увидев меня, синеволосая улыбнулась и помахала рукой. У неё всё было хорошо. Я помахал в ответ.
    -Ты о ней очень заботишься,- протянула Ника. К счастью, она не знала, что Алиска по крови мне не родня, а то бы была очередная причина для ревности.
    -Это приятно. Раньше я был младшим, и сёстры с братом только и делали, что опекали да поучали меня. Теперь хоть есть на ком отыграться.
    Прозвенел звонок, Ника и я нехотя побрели в класс.
    Я сказал, что обычно мы с Алиской уходим из школы порознь. Сегодня случилось исключение. Мы вместе направились домой. Типичный майский день. Жарко, душно, на небе ни облачка. При мысли о домашней работе хотелось завыть.
    -У меня завтра годовая по геометрии,- вздохнула Алиска. –Вдруг завалю?
    -И что?- Никогда не понимал людей, которые изводят свои нервы из-за учёбы. –Думай как я: «Сдам так сдам, а не сдам так пересдам».
    Алиска усмехнулась:
    -Ответственный подход.
    -Да ладно тебе, не бери в голову. Ты у нас умная, расправишься с контрольной без проблем. Лучше скажи: что Лёле на День Рождения дарить?
    -Я то же самое хотела у тебя спросить.
    Обсуждая животрепещущий вопрос, мы с Алиской, увлёкшись, забыли, что проходим мимо городского парка культуры и отдыха. Вы спросите, чем плохо это место? Ничем, за исключением того, что здесь нередко катаются на лошадях, вернее, катают желающих, чаще всего – детей. А лошади – одни из наиболее чувствительных к нечисти животных. Стоит мне оказаться ближе чем в тридцати метрах от них, и пиши «пропало».
    Я сообразил, что надвигается беда, только когда услышал дикое ржание и перепуганный визг ребёнка в сопровождении вопля нескольких женщин. Сразу две лошади мгновенно свихнулись, встали на дыбы и понеслись на всех парах, не разбирая пути, непонятно куда. На одной сидела молодая женщина, на другой маленький мальчик, наверное, ещё детсадовец.
    Хорошо, что я вовремя спохватился. Секунда, другая, и проблема решена. Никто не пострадал, включая лошадок. Это спасибо мне. Все в мгновение забыли о произошедшем. Это спасибо Алиске. Но остался неприятный отпечаток.
    -Ты как?- спросила племяшка, когда мы оказались на приличном расстоянии от парка.
    Я пожал плечами.
    -Это значит «нормально» или «отвяжись»?- попробовала уточнить Алиска.
    Мне в голову ударила идея.
    -Это значит «Давай махнём в Париж».
    Красно-коричневатые глаза округлились, уставившись на меня.
    -Париж? Так он же затоплен.
    Я ухмыльнулся:
    -Но Эйфелева-то башня ещё торчит. Посидим на ней, посмотрим на закат. Он там будет всего через каких-то двенадцать часов.
    Алиска неуверенно рассмеялась:
    -Дима, ты серьёзно?
    -Не хочешь – не надо. Тогда я один.
    -Нет, подожди.- Она вздохнула. –Я с тобой. Только маму быстро предупрежу. Ой, а если ей эта затея не понравится?
    Я раздражённо покачал головой:
    -Алиска, да когда же у тебя наконец начнётся подростковый бунт! Ладно, если Ирка станет возбухать, скажи, что у меня душевная травма!
    Я не хотел повышать голос, но так получилось. Синеволосая смотрела на меня, часто моргая. Я испугался, что она вот-вот заплачет. Какой же я балбес! Алиска-то тут причём?! Ей тоже несладко. Я хоть маскироваться могу, а этой девочке приходится постоянно чувствовать себя музейным экспонатом, на который пялятся все кому не лень.
    -Алиска, прости,- я положил руки ей на плечи. –Извини меня, придурка! Ну его, этот Париж. Пошли домой.
    Девчонка замотала головой.
    -Всё нормально, Дима. Давай на Эйфелеву башню. Тебе это нужно. Да и мне не повредит.
    -А Ира?
    -Мама поймёт. В конце концов, если есть сила, её нужно использовать.
    -Ты не злишься на меня?
    -Нет, я всё понимаю.
    Настоящий Ангел.
    И вот мы уже сидим на мощных металлических балках, по сей день составляющих одно из самых грандиозных сооружений в мире. Жаль только, что теперь оно почти наполовину затоплено. Странная, но занятная картина: бесконечная водная гладь, кое-где виднеются верхушки домов или других сооружений – остатки некогда величественного города и просто мегаполиса. Тихо, спокойно. Кроме нас на десятки километров вокруг нет ни одной живой души.
    Алиска сидела, держась одной рукой за железяку, болтала ногами, ела мороженое и изредка поглядывала на меня.
    -Тяжело, да?- наконец заговорила она.
    -Не просто,- согласился я. –Казалось бы: живи и радуйся, с такими-то способностями. Мир у ног! А иногда так хочется побыть обыкновенным, что хоть вой!!! Не было бы всех этих сверхъестественных заморочек. Я бы точно знал, что я это я, а не какой-то демон, засевший во мне. Я же не помню себя без него, мне ведь меньше года было, когда всё это стряслось. И тайны достали. Противно скрывать свою суть от любимых.
    -Хочешь рассказать про себя Нике?- в голосе Алиски сквозило не беспокойство, а сплошное доверие. И почему она никогда не сомневается во мне?
    -Как ты себе это представляешь? «Никуля, золотце моё, не пугайся, но парень твой – самый настоящий бес! Милая, можешь мной гордиться, я принадлежу к элите тёмных сил».
    Алиска уныло улыбнулась. Мы молчали ещё какое-то время.
    -Сегодня рано утром я был в Токио-3.
    В глазах Алиски появился интерес.
    -И как там дела?
    -Надо бы лучше. Жаль, что нам запрещено вмешиваться. Обидно – Лёле, да и любому из нас надо только пожелать, и от этого SEELE мокрого места не останется. А мы сидим и смирно ждём, когда же нагрянет всемирный кирдык!
    Её улыбка стала более живой и оптимистичной.
    -Дима, ей-богу, ты иногда такое сказанёшь, что хоть стой, хоть падай.
    -Вот только падать не надо! Вода холодная, да и металлолом повсюду.
    Хихикнув, Алиска продолжила тему:
    -С чего ты взял, что обязательно наступит конец Света? По-моему, Шинджи, Асука и Рэй толковые ребята. Особенно Рэй, само собой. Как у неё дела?
    Мне не хотелось вдаваться в подробности:
    -Хуже, чем у тебя.
    Алиска медленно покачала головой.
    -Я иногда думаю… то есть не просто думаю, а абсолютно уверен, что мы с этим Шинджи похожи. Или могли бы быть похожи.
    -Каким же местом?- девочка недоумённо подняла брови.
    -Ну как… Он тоже фактически сирота, воспитывался родственниками.
    Красноглазая понимающе кивнула:
    -Родственники у вас с ним непохожими оказались.
    -То-то и оно. Моим ничто не мешало наплевать на меня, предоставить самому себе или, вообще, в детдом сдать. А ведь воспитали.
    -И что тебя не устраивает?
    Я подскочил на месте, выронил своё мороженое и сам едва не плюхнулся вниз.
    -Не устраивает? Не устраивает?!! Да я готов руками и ногами креститься за их здоровье! Я не знаю, как их благодарить!- Я вздохнул, успокаиваясь. –Действительно не знаю, как.
    -Словами, как же иначе.
    -Будешь смеяться, но мне неловко.
    -Почему?
    -Не знаю. «Спасибо вам за то, что не бросили». Хорошо звучит?
    -Замечательно.
    -По-дурацки.
    -Чушь. Тебе кажется. Ты даже не представляешь, как много для них будут значить эти слова!
    Я с сомнением и надеждой поглядел на неё:
    -Считаешь?
    -Уверена на сто процентов,- Алиска опять улыбнулась, тихо, безмятежно, и кивнула на линию горизонта. –Смотри, а вот и закат.
    Солнце медленно садилось. Оно тонуло в бескрайней водной пустыне, окрашивая её пурпурным и серебристым цветами. Едва ощутимая прохлада постепенно сменяла гнетущую жару. Где-то внизу тихо плескалась вода, легонько соприкасаясь с металлическим истуканом. Пахло морем.
    Сначала я любовался заходом солнца, а потом Алиской. Такая маленькая, и хрупкая. Словно фарфоровая статуэтка, на которую боишься лишний раз дыхнуть. Лучи заходящего солнца придавали Алискиным глазам лихорадочный блеск, а светлой коже красновато-оранжевый оттенок. Ветер играл с её синими волосами. Мне больше нравилось, когда они доходили до пояса, самой Алиске тоже. Но ей пришлось постричься под Рэй. Ничего, каре племяшке тоже к лицу.
    Она сидела, молча наблюдая за закатом. И тут до меня дошло: Алиску что-то гнетёт. Прежде, чем я начал лезть с расспросами, она сама выдавила, не отрывая взгляда от горизонта:
    -А я вчера узнала, что у меня детей никогда не будет.

    
    Седьмое Я – Алиса Степанова

    Я не смотрела на Диму, но почувствовала, что он повернулся ко мне.
    -Чего?- рассеянно переспросил так называемый дядя.
    Стараясь выглядеть равнодушной, я склонила голову набок.
    -Того. Я никогда не смогу иметь детей.
    -С чего ты взяла? С того, что ты клон?
    Я покачала головой:
    -С того, что я полуангел-получеловек.
    Дима почесал затылок:
    -Не понял.
    На лице против воли появилась кислая мина:
    -Плохо тебя Валерия Борисовна биологии учит.
    -Борисовна-то здесь причём?
    Мой вздох. Потом ещё один.
    -Вообще-то, вы сейчас как раз должны эту тему проходить. Я случайно услышала на уроке у девятого «В», когда за журналом заходила. Валерия Борисовна рассказывала о генах или хромосомах. Приводила пример. Какие-то азиатские мулы или типа того. Они, вроде, получаются от скрещивания лошадей и ослов. Что-то в этом роде, я подробностей не уловила.
    Дима по-прежнему ничего не понимал:
    -А ты причём?
    Снова вздох.
    -Мулы не могут иметь потомства. Из-за комбинации двух видов генов. По научному это звучит умнее, но я не помню точной формулировки.
    Дима придвинулся вплотную. Я взглянула на него.
    -Алиска, ты что, себя с мулами сравниваешь?- в его глазах пляшут озорные искорки. Он не воспринимает всерьёз то, о чём я говорю. Думает, что я фантазирую.
    -Обалдуй. Я и с Борисовной после уроков поговорила, и с мамой дома.
    Искорки растаяли, так и не закончив свой зажигательный танец.
    -И что Ира?
    Я опять вздохнула:
    -Она даже обрадовалась, что я сама об этом узнала, и ей не придётся мне объяснять.
    Дима вздрогнул. И взял меня за руку.
    -Так что… правда?- эти слова, видно, были единственными, которые он смог подобрать и слепить из них мало-мальски связное предложение.
    -Не просто правда,- я ухмыльнулась, -а научный факт!
    Дима не знал, как себя вести, что сказать и надо ли, вообще, в такой ситуации говорить. Он выглядел растерянным и беспомощным. И это – один из высших демонов? Я усмехнулась:
    -Ладно тебе. Не такая уж и трагедия. Я переживу.
    Мне и впрямь не хочется лить истерические слёзы по этому поводу. Наверное, я ещё слишком маленькая, чтобы полностью осознать такую беду. Мне почти не больно. Грустно и обидно. Главное, что не все равно. Хуже и страшнее безразличие ничего нет. Я в этом убедилась на собственном опыте.
    До определённой поры я не думала, не чувствовала, не проявляла интереса. Мои глаза были закрыты, я ничего не видела. Только ощущала перемещение жидкости в резервуаре, где меня держали, порой слышала заглушённые размытые звуки. По моей коже скользили пузырьки, не было ни тепло, ни холодно, ни хорошо, ни плохо. Не знаю, сколько времени это продолжалось.
    Но однажды раздался треск, жидкость куда-то отхлынула, а меня подхватили на руки и вынесли из лаборатории. Мне было всё равно, кто, куда и зачем меня несёт, поэтому тот период я не особо запомнила. На меня накинули какую-то одежду, довезли на машине до аэродрома. Дальше самолёт, потом опять машина, многоэтажное серое здание и комната с белыми стенами, посреди которой стояла изрядно потрёпанная жизнью кровать.
    На эту кровать меня и уложили. Приходило множество людей. Кто-то просто глазел, кто-то проводил осмотр, некоторые брали пробы крови, волос и даже кожи. Ничто из этого меня не волновало. Ощущать что-то я начинала лишь тогда, когда появлялась девушка с длинными светлыми волосами. Вот тогда мне становилось плохо, но лишь физически. На это легко можно было не обращать внимания. Тем более что со временем дискомфорт исчез, и присутствие блондинки больше не было неприятным. Скорее наоборот. Она гладила меня по волосам, что-то говорила. Я не понимала ни слов, ни тона, однако неторопливая речь… не знаю, было в ней что-то успокаивающее, это бы мне очень понравилось, будь я обеспокоена.
    А в один из дней в комнату-палату забежал мальчик. У него были взъерошенные тёмные волосы и яркие, горящие жизнью глаза. Он осмотрелся, сказал мне что-то и, не получив ответа, подошёл. Опять что-то сказал, я никак не отреагировала. Видимо, такое равнодушие посетителя не устроило. Он продолжал болтать, затем стал теребить меня, трясти за плечи. Тоже не помогло. Но отступать паренёк не собирался. Долго и упорно он пытался сделать так, чтобы я очухалась. Даже взрослый на его месте давным-давно уже сдался бы. Наконец, мальчишка прибегнул к последнему средству. Он стал меня щекотать. Шея, подмышки, живот, опять подмышки и шея. Мне не было весело, но сработал рефлекс, и я засмеялась. Я ЗАСМЕЯЛАСЬ! А знаете, что ещё удивительнее? МНЕ ПОНРАВИЛОСЬ.
    Труды мальчика были вознаграждены. Я села на постели. Мне вдруг стало не всё равно. Я дышала, видела незнакомого человека перед собой и закрытое окно на заднем плане, ощущала запах медикаментов, слышала шаги и голоса, доносившиеся из-за двери. Смех утих, но я продолжала улыбаться, беря пример с мальчика. Теперь неугомонный гость попытался меня разговорить. Он пробовал узнать моё имя. Ткнул в меня пальцем и вопросительно развёл ладонями. Указал на себя и по слогам отчеканил:
    -Ди-ма. Дима.- Потом снова «спросил» меня. Бесполезно.
    В конце концов, он плюнул на это дело, достал из кармана яблоко, потёр его о футболку и протянул мне. Я понятия не имела, что это такое и с чем его едят, буквально. Дима понял, в чём проблема, и тут же продемонстрировал, как следует обращаться с фруктом – откусил одним махом чуть ли не половину и прожевал, а потом снова отдал мне яблоко, точнее, пол-яблока. Я неуверенно повторила манипуляции. Это была моя первая настоящая еда, до этого меня не кормили в полноценном смысле этого слова – питательные вещества попадали в мой организм через капельницу. Вкус у яблока оказался восхитительным.
    В этот момент заглянула светловолосая девушка. Когда она справилась со своим изумлением, то подошла к нам и обняла обоих. Меня охватило странное и неимоверно приятное чувство. Чувство тепла и защищённости. Обычно люди, которых обнимают, не задумываются, о чём это говорит. А ведь если вас кто-то обнимает, значит, вы ему, как минимум, не безразличны, и он пытается выразить своё доброе отношение. Я посмотрела в глаза девушке и улыбнулась изо всех сил. Блондинка ответила тем же. Не пройдёт и двух месяцев, как я стану называть её мамой.
    Я освоила русский язык за две недели. Примерно столько же понадобилось на математику, некоторые другие науки и правила поведения. Блондинка дала мне имя Алиса, как я потом узнала – в честь своей мамы, моей бабушки. Дима почти каждый день приходил играть со мной. Вскоре я переехала в Синедорожинск, в свою семью. Началась совсем другая, практически нормальная жизнь.
    Никогда не забуду свой первый день в школе. Дима держал меня за руку всю дорогу, пока не пришла пора заходить в класс. Но всё оказалось не так страшно. Ребят, естественно, очень заинтересовали мои волосы и глаза. Но я, как и посоветовала мама, сказала, что это из-за последствий Второго Удара, и все отстали. У меня быстро появились друзья. Вскоре я уже не нуждалась в сопровождении маминого младшего брата.
    По идее, Дима мне приходится дядей, пусть и приёмным. Ну какой же он дядя, если мы биологически почти ровесники? Одно время я даже была выше ростом. Это только за последний год Дима вдруг вытянулся, а раньше был коротышкой, да ещё тощим как скелет. Впрочем, стройность, граничащая с дистрофией, никуда не делась, но теперь хоть рост приличный.
    -Давай-ка домой,- Дима для эффектности щёлкнул пальцами, и мы оказались в нашей комнате.
    -Ира, мы прибыли,- крикнул парень. –Живы-здоровы, никто нас не съел.
    Мама зашла в комнату.
    -Как вы?- она сказала «вы», но главным образом имела в виду меня.
    -Всё хорошо,- я улыбнулась. –Только спать хочется.
    -А уроки?
    -Утром сделаем.
    -Смотрите у меня, чтоб двоек не хватали!
    -Яволь, герр Штирлиц!- Дима вскочил, отдавая честь.
    Мы с мамой рассмеялись.
    Спустя несколько минут в комнате был потушен свет, растянута занавеска, я и Дима лежали в своих постелях.
    -Алиска, ты ведь не спишь?- через какое-то время протянул Дима.
    -Не сплю.
    Он встал с кровати, чуть отодвинул штору.
    -Можно?
    -Валяй.
    Дима зашёл на мою половину комнаты и сел ко мне на кровать.
    -Знаешь что, не бери эту фигню про гены в голову. Нет ничего невозможного. Сама Борисовна постоянно повторяет, что в жизни всё случается. Она, кстати, недавно рассказывала, что где-то в Америке родила женщина, у которой детей не могло быть стопудово.
    -И как Борисовна это объясняет?- я старалась не выдать немалого интереса.
    Димка усмехнулся:
    -Не поверишь, наша Борисовна, оказывается, романтик. Она уверена, что причина в любви. Эта женщина с мужем друг друга очень любили, вот и случилось чудо.
    Я разочаровалась, но не подала виду. Только скептически усмехнулась.
    -Дим, ну что за чушь?
    Дима взял меня за руку.
    -А может и не чушь. Любовь, знаешь ли, великая сила.
    -Степанов, по-моему, это ты романтик, а не Валерия Борисовна.
    Я легла поудобнее.
    -Алиска, вот встретишь хорошего парня, полюбишь его до опупения. Обязательно. И я не удивлюсь, если у вас будут дети. Не переживай.
    -Я и не переживаю. То есть не сильно. Мне, вообще, рано ещё о детях думать. Спи давай.
    Дима поднялся и перешёл к себе.
    -Спокойной ночи,- пожелал он, ложась.
    -И тебе.
    Очень скоро послышалось мирное Димино сопение. Уснул. Спасибо ему. Он, правда, сумел поднять мне настроение, немного утешить. Подумаешь, не будет детей. В конце концов, усыновит можно. Как мама меня. Мне не на что жаловаться. У меня есть настоящая семья. И друзья. У меня есть душа. У меня - клона-болванки, запасного тела! Знаете, я поняла одну интересную вещь. Душа не всегда дана Богом. Иногда это то, что вкладывают в тебя близкие: ласка, нежность, забота, переживания. Твоя собственная душа может сложиться из частичек душ тех, кто рядом, кто любит тебя. Как раз мой случай.

    
    День Рождения

    -Свечки в торт втыкать будем?- задорно поинтересовалась Ира.
    -Ещё чего!- возмутилась лейтенант Волкович. –Может, сразу напишем кремом сколько мне лет?!
    Младшая Степанова, не переставая смеяться, похлопала сестру по плечу.
    -И чего переживать? Женщине столько лет, на сколько она выглядит. А ты даже на свои биологические двадцать два не смотришься.
    Лёля усмехнулась, но идею со свечками категорически отвергла: если впихнуть в торт количество, подобающее записи в паспорте – настроение себе испортишь непоправимо, а если вмонтировать число, соответствующее биологическому возрасту, как предложила Ира, – получится обман.
    Сейчас Лёля, Ира, Дима и Алиса находились на даче Степановых, которая в свою очередь находилась за городом, что, в общем-то, для дач типично. Деревянное одноэтажное жилище, нехитрое, но добротное, не огромное, но просторное. Практически такое же, как и остальные пять десятков домов посёлка.
    Ласковый, несмотря на несколько утомительную жару, июнь дарил хорошую погоду и чудесное настроение. Замечательная тихая природа - лес и небольшое озеро позитивный настрой только усиливали. Летом посёлок будто рождался заново после зимней спячки, так что сейчас жизнь здесь бурлила.
    Лёля хотела отметить День Рождения тихо, в строго семейном кругу… Или полукругу. Серёжа укатил в командировку, Аня и Витя вряд ли придут. Остаются только Ира с Димой и Алисой.
    Именинница в который раз через окно взглянула во двор, хотя прекрасно знала, что если старшие решат нанести визит, то, скорее всего, возникнут прямо в доме, минуя калитку и законы физики.
    -Как думаешь, они придут?- еле слышно спросила сестру Лёля.
    -Конечно,- Ира пыталась выглядеть уверенной. Девушка кивнула на шею сестры. –Симпатичная цепочка. Золотая?
    -Наверное. Серёжин подарок.- Лёля легонько провела пальцами по изящному украшению. –Красивая правда?
    -Прелесть,- улыбнулась Ира.
    Цепочкой и впрямь можно было залюбоваться: тонкая, не броская, но заметная, мерцающая мягким таинственным сиянием. Тот, кто её выбирал, явно обладал хорошим вкусом.
    -Действительно, классная вещь,- одобрила Аня.
    -Я в побрякушках не разбираюсь, но, по-моему, очень даже неплохо,- поддержал её Витя.
    Лёля и Ира резко обернулись на голоса. Возле входной двери стояли старшие брат и сестра.

ПРОДОЛЖЕНИЕ

 
(c) Copyright 2007, Asukastrikes Co.